Другим переживанием Иисуса из Назарета было его знакомство с одним, тоже молодым, почти одного с ним возраста человеком, который близко подошел, хотя, конечно, и совсем другим образом, чем Иисус из Назарета, к ордену ессеев, но который, тем не менее, не стал вполне ессеем. Это был живущий в общине ессеев, я бы сказал, как брат-мирянин Иоанн Креститель. Внешне походя на ессеев (нося, как и они, зимой одежду из верблюжьей шерсти), он так и не смог полностью заменить для себя учение иудейства учением ессеев. Но так как учение ессеев, вся жизнь ессеев производили на него большое впечатление, то он жил как брат-мирянин жизнью ессеев, принимая от них импульсы и постепенно инспирацию, и мало-помалу пришел к тому, о чем рассказано об Иоанне Крестителе в Евангелиях. Иисус из Назарета и Иоанн Креститель много беседовали между собой. И однажды — я знаю, что значит так просто рассказывать об этих вещах, но ничто не может меня удержать от этого, потому что, несмотря на всё, я знаю, что об этих вещах должно быть рассказано, — однажды случилось, что во время его беседы с Иоанном Крестителем перед Иисусом из Назарета вместо словно исчезнувшей физической телесности Крестителя предстало видение Илии. Это было второе важное душевное переживание в общине ордена ессеев.

22

Были еще и другие переживания. Иисус из Назарета давно мог наблюдать нечто особенное, когда он подходил к местам, где были лишенные образов ворота ессеев. Иисус из Назарета не мог пройти через такие ворота, не приобретя при этом опять-таки горького опыта. Он видел эти ворота без внешних образов, но для него на этих воротах были духовные образы: по обеим сторонам ворот ему являлось то, с чем в наших различных духовнонаучных рассмотрениях мы знакомы теперь под именами Аримана и Люцифера. И постепенно в его душе укрепилось переживание, впечатление, что нерасположение ессеев к росписи ворот должно быть как-то связано с причаровыванием этих духовных существ; что образы на воротах являются отображениями Люцифера и Аримана. Неоднократно отмечал Иисус из Назарета, как поднимались такие чувства в его душе.

23

Кто переживает подобное, тому не до копанья в этих вещах, потому что они слишком сильно потрясают. К тому же очень скоро замечаешь, что мышлению человека обосновать их не по силам; мысли не способны проникнуть в эти вещи. Впечатления же не только глубоко проникают в душу, но сами становятся частью душевной жизни. Чувствуешь себя как бы связанным с той частью души, где накапливаются эти переживания, чувствуешь себя как бы связанным с самими переживаниями; эти переживания несешь дальше через жизнь.

24

Так Иисус из Назарета пронес через жизнь оба образа: Люцифера и Аримана, которые он часто видел на воротах ессеев. Сначала он только осознавал, что между этими двумя духовными существами и ессеями вершит тайна. В связи с этими душевными переживаниями Иисуса из Назарета в душе его возникло нечто, о чем он не мог говорить с ессеями, и это несколько ослабило взаимное понимание. Образы, пережитые им на воротах ессеев, всегда стояли между ними, и это вызывало некоторую недоговоренность.

25

Однажды, когда после важного, значительного разговора, в котором было затронуто много высоко духовного, Иисус из Назарета покидал главное здание ессеев, проходя через ворота, он встретил образы, известные ему как Люцифер и Ариман. Он увидел Люцифера и Аримана, обращенных в бегство от ворот обители ессеев. И в душу его погрузился вопрос, не то, чтобы он сам задал этот вопрос, но с глубокой стихийной силой этот вопрос вступил в его душу: «куда бегут они, куда бегут Люцифер и Ариман?» Ибо он знал, что в бегство их обратила святость обители ессеев. Но душой его овладевал вопрос: «куда бегут они?» И вопрос этот он больше не мог удалить из своей души, вопрос этот как огонь пылал в его душе. Все ближайшие недели он ходил, ежечасно, даже ежеминутно переживая этот вопрос; вопрос: «куда бегут Люцифер и Ариман?», который вспыхнул в его душе, когда после духовной беседы он покинул ворота главного здания ессеев. Вопрос: «куда бегут Люцифер и Ариман?» — жег его душу.

26

Что он совершил дальше под впечатлением этого живущего в его душе вопроса, после того, как он пережил, что древние инспирации были утрачены, религии и культы подпали демонической власти и то, что он воспринял как измененный голос Бат-Коль, когда упал на алтаре языческого культа, и задавался вопросом, что означали слова Бат-Коль, и что именно значит рассказанное мной, когда душа Иисуса из Назарета вопрошала: «куда убегают Люцифер и Ариман?» — об этом, мои дорогие друзья, мы будем говорить завтра.

27