Вызывает удивление это постоянное сочетание определенной картины из переживания апостолов с Христом после Мистерии Голгофы с определенной картиной до Мистерии Голгофы, которую они пережили с Христом Иисусом в их настоящем нормальном сознании в физическом теле.

20

Этим мы положили начало сообщениям, которые дано прочесть в так называемом Пятом Евангелии. И в конце: того первого сообщения, которое мне надлежало сегодня сделать, я хочу обратиться к вам с несколькими словами, которые попутно все же должны быть высказаны. В определенном отношении я чувствую себя оккультно обязанным говорить теперь об этих вещах. Ещё я хотел бы сказать следующее. Я очень хорошо знаю, что мы живем в такое время, когда многое подготавливается для ближайшего земного будущего человечества и что мы в нашем (теперь Антропософском) обществе должны чувствовать себя как бы теми, в ком пробуждается наитие, что в душах людей надлежит подготовить для будущего нечто, что должно быть подготовлено. Я знаю, придут времена, когда об этих вещах можно будет говорить совсем иначе, чем это позволяет нам наше сегодняшнее время. Потому что ведь все мы — дети времени. Но придет недалекое будущее, когда можно будет говорить много точнее, когда в духовной хронике становления, быть может, многое из того, что лишь как бы в намеке может быть познано сегодня, сможет стать познанным намного, намного точнее. Как бы это ни казалось невероятным современному человечеству, эти времена придут. И все же, как раз по этой причине находишься перед определенным обязательством уже сегодня — как бы подготавливая, — говорить об этих вещах. И если говорить как раз на эту тему, мне это даже стоило некоторого преодоления, то все же перевесило обязательство по отношению к тому, что должно подготавливаться в нашем времени. Это привело к тому, чтобы как раз здесь, у вас, в первый раз говорить на эту тему.

21

Если я говорю о преодолении, то поймите это слово действительно так, как оно высказано. Я настоятельно прошу отнестись к тому, что в данном случае мне надлежит сказать, как раз как к своего рода побуждению, как к чему-то, что в будущем без сомнения сможет быть высказано много лучше и точнее. И слово «преодоление» вы поймете лучше, если разрешите мне высказать одно личное замечание. Мне совершенно ясно, что духовному исследованию, которому я себя посвятил, многое бывает сначала невероятно трудно и требует больших стараний для извлечения из духовной летописи мира как раз фактов подобного рода. И меня совсем не удивит, если слово «намек», которое я применил, получит еще более глубокое и веское значение, чем то, в котором, может быть, оно нуждается теперь. Я совсем не хочу сказать, что я в состоянии уже сегодня точно изложить то, что открывается в духовных письменах. Потому что именно мне стоит больших трудов и стараний извлечь из хроники Акаша образы, относящиеся к христианству. Мне не так легко привести эти образы к нужному для этого уплотнению, удержать их; и в определенном отношении я рассматриваю это как свою карму, что на меня возложен долг говорить то, что я сейчас говорю. Мне было бы без сомнения гораздо легче, если бы я находился в положении многих наших современников и в ранней молодости получил бы действительно христианское воспитание. Я его не имел; я вырос в совершенно свободомыслящем окружении.

22

Также и мои занятия в ходе образования вели меня к свободомыслию. Путь моего образования был чисто научным. Поэтому определенного усилия стоит мне теперь вскрыть факты, о которых я обязан говорить.

23

Как раз это личное замечание я могу сделать, быть может, по двум причинам. Во-первых, именно потому, что по совершенно странному отсутствию совести в мир пущена нелепая, вздорная сказка о моем якобы отношении к определенным католическим течениям^*. Во всех этих вещах нет ни одного слова истины. И до чего дошло то, что в наши дни часто называет себя теософией, это можно просто измерить по тому, что на почве теософии в мир пускаются такие, без всяких угрызений совести построенные слухи. Но так как мы принуждены не оставлять такие вещи без внимания, а противопоставлять им истину, поэтому и может быть сделано это личное замечание. Во-вторых, из-за моей отдаленности в юные годы от христианства, по отношению к нему я чувствую себя тем более непредвзятым и думаю, что я был подведен к христианству и к существу Христа только духовно. Как раз в этой области у меня, возможно, есть некоторое право на отсутствие предрассудков и на непредвзятость в изложении этих фактов. Быть может — именно в этот час мировой истории — придается больше веса слову человека, идущего из научной формации, который в молодости отстоял от христианства далеко, чем человека, который с ранних лет был связан с христианством. Я на самом деле не думаю, что христианство может что-то потерять, если в своих глубинных элементах оно будет представлено из сознания, что сначала к христианству был найден путь из самого Духа. Принимая эти слова, вы сможете почувствовать, что живет во мне самом, когда я теперь говорю о тайнах, которые хотел бы обозначить как тайны так называемого Пятого Евангелия.

( ^* Сказка об иезуитизме Анни Безант: The black General. — О.П. ).

24