Прежде чем я продолжу свой пересказ из Пятого Евангелия, позвольте мне сделать несколько замечаний, связанных с обнародованием этого Пятого Евангелия. Широкие круги современной общественности совершенно не понимают значение всего того, что должен внести в нашу эпоху оккультизм, духовная наука. Дело в том, что в широких кругах все еще слишком мала склонность уделять внимание клонящимся к упадку культурным элементам нашего времени, прежде всего духовным культурным элементам, а также тем, которые знаменуют подъем и, в какой-то степени, служат почином обновления нашей духовной жизни, и тем не менее не могут принять никакой другой иной формы помимо той, что ведет к определенному ознакомлению с фактами конкретных оккультных исследований, пускай даже такое знакомство теперь весьма предосудительно и презираемо.

1

Прежде всего хотел бы обратиться к вам с просьбой поразмыслить в связи со сказанным насчет того, что к таким сообщениям из конкретных оккультных сфер следует подходить с определенной долей благочестия. Наше время менее всего склонно к тому, чтобы воспринимать такого рода вещи как нечто само собой разумеющееся, и лишь сопереживание, со-чувствие на основе жизненных импульсов сообщает нашим душам способность видеть их в правильном свете. Когда же они будут сообщены неподготовленным, тут-то и проявится то, как в случае вынужденного под нажимом общественности разглашения насчет двух мальчиков Иисусов, до какой распоясанности доходят даже самые благонамеренные. Не хочу даже и останавливаться на многочисленных безумных нападках, обращенных против такого рода вещей. С какой страстью они воспринимаются! Сегодня все еще немыслимо, чтобы заимствуемые из духовного мира знания менее абстрактного характера, вроде тех вполне конкретных по содержанию итогов исследований, которые были сообщены позавчера, чтобы они могли извлекаться оттуда именно как знания. Это связано (пускай даже такая связь вовсе неочевидна) с той принципиальной поверхностностью в первую очередь мышления и представления, что охватила нашу современную литературу, трактующую вопросы мировоззрения.

2

Вовсе не из чрезмерного критицизма отмечаю я тот или иной момент как раз в кругу нашей секции, но чтобы привлечь внимание наших друзей к тому, в сколь жалком положении пребывает в наше время чистая логика мышления. Способность сопоставлять и различать в наше время отсутствует. Люди добровольно и охотно (причем в куда большей степени, чем кажется им самим: ведь теперь то и дело раздаются крики насчет свободы от всяких авторитетов) воспринимают в качестве авторитета что угодно, прежде всего в кругах, зачастую считающихся сегодня наиболее образованными. То и дело приходится сталкиваться с такими вещами, про которые (пускай даже это происходит лишь вследствие временной загруженности, при том, что то же время можно было использовать и получше) необходимо упомянуть, наподобие того, что мне пришлось пережить в Берлине на докладе о Джордано Бруно, с которым я выступал в одном религиозно-фило-софском обществе и где я упомянул (это было уже давно) о том, насколько мало наше время способно действительно вникнуть в систему идей таких великих личностей, как Джордано Бруно. Я обратил тогда внимание слушателей на одну погрешность в ходе рассуждений, связанную с погрешностью в восприятии, что содержалась в одной гремевшей тогда книге, в «Сущности христианства» Гарнака.

3

В прочитанной мной вчера открытой лекции я сказал, что если что-то упоминаю с целью критики, то вовсе не желаю вынести окончательный приговор потенциалу, научности данного лица. Напротив, тем самым я хочу указать как раз на то, что под влиянием суггестивного воздействия самое значительное может приводить к опустошительным последствиям. Так, к примеру, тогда выяснилось, что один из самых знаменитых современных теологов рассматривает это сочинение, «Сущность христианства», как нечто весьма выдающееся. В частности при этом не входят. Например, в этом сочинении отстаивается такое воззрение на Воскресение Христа Иисуса, которое имеет приблизительно следующий вид: что бы ни случилось тогда в Палестине, сегодня мы это знать не в состоянии, так что нет нужды реконструировать понятие Воскресения; однако от этого случившегося в Палестине факта происходит вера в Воскресение. Этой-то веры мы и придерживаемся, вне зависимости от того, что к этой вере привело.

4

Председатель этого религиозно-философского общества сказал мне после доклада, что он досконально ознакомился с «Сущностью христианства» Гарнака, но такого места в книге не нашел. Да и вообще это католическая точка зрения. Ведь католики утверждают: «Неважно, действительно ли в Трире находится Священная риза, важна лишь вера, что это — риза». Хоть он и ополчился против такого воззрения, однако пояснил, что в книге ничего такого нет. На следующий день я выписал ему страницу, на которой это, само собой разумеется, значилось. Ученый муж просто пробежал это место глазами — и не увидел. Такие опустошительные последствия имеет сегодня все, оказывающее — как авторитет — такое суггестивное действие, что этого вообще не замечают, однако те, кто именуют себя антропософами в подлинном смысле, должны такие вещи замечать, ибо в нынешней духовной культуре это как раз самое опустошительное.

5