Далее Иисус изложил второе событие, которое пережил в своих странствиях с 18-ти до 24-х лет, приводивших его в те области Палестины, где обитали язычники. Он ездил с места на место, работая по плотничному ремеслу. По вечерам он усаживался вместе с людьми. То было совместное времяпрепровождение, какого люди не ведали ни с кем другим. От великой муки в Иисусе сформировалось нечто такое, что в конечном итоге преобразилось в волшебную силу любви, пронизывавшей каждое его слово. Эта волшебная сила слов оказывала действие в разговорах с людьми. Что было здесь величественнее всего, так это то, что меж его слов изливалось нечто подобное таинственной силе. Она оказывала столь сильное действие, что еще долгое время после того, как Иисуса здесь уж не было, по вечерам люди вновь собирались посидеть вместе, и у них возникало такое чувство, словно он все еще здесь, что он присутствует, причем присутствие его не телесно. Люди сидели вместе, и у них возникало впечатление, совместные видения, словно бы он вновь здесь показался. Так во многих местах он оставался среди людей как живой, присутствовал там духовно.

16

Как-то раз он явился в место, где был старинный языческий культовый алтарь. Жертвенный алтарь пришел в запустение. Жрецы ушли отсюда, потому что местных жителей одолел пагубный недуг. Когда Иисус сюда пришел, со всех сторон сбежались люди. Уже впечатление, которое производил на окружающих Иисус, говорило о нем как о чем-то выдающемся. Язычники поспешили сюда, они собрались вокруг алтаря и ждали, что теперь жрец вновь принесет здесь жертву. Иисус поведал это матери. Он отчетливо понял, что сделалось теперь из языческих жертвоприношений. Оглядывая людей, он понял, чем мало-помалу обратились языческие боги: злыми демоноподобными существами, которых он в тот раз увидел. Тут ноги его подкосились, он упал и теперь в ином состоянии сознания пережил то, что происходит при языческих жертвоприношениях. Здесь больше не было старинных богов, как в прежние времена, а появлялись демонические существа, питавшиеся людьми и доводившие их до болезни. Иисус пережил это в ином состоянии сознания, после того, как упал. Теперь он все это рассказал, и рассказал также, что люди разбежались, но увидел он и удаляющихся демонов. Язычество пришло в упадок, оно больше не содержало великих мудростей былых времен. Иисус пережил это в непосредственном созерцании. Теперь он мог сказать матери: «Низойди вновь к евреям небесный голос, как являлся он некогда пророкам, здесь больше не отыщется ни души, чтобы его понять; но и языческие боги более не являются. Их место заступили демоны. Также и языческим откровениям сегодня не отыскать человека, который мог бы их вместить». То была вторая великая мука.

17

Иисус взволнованно поведал матери о третьей великой муке, изведанной им, когда его допустили в общину ессеев. Община эта желала достичь созерцания благодаря совершенствованию отдельных человеческих душ и таким образом вызнать из божественных миров то, что иначе как евреям, так и язычникам невозможно было бы воспринять. Но знание это было доступно лишь отдельным людям, и добиться этого можно было благодаря тому образу жизни, что укоренился у ессеев. И все же какое-то время Иисус был вместе с оккультной общиной ессеев. Покидая ее, он увидел Люцифера и Аримана, которые убегали от ессейских ворот прочь — ко всему прочему миру. За ессейской оградой у него состоялся также и визионерский разговор с Буддой. Теперь-то он знал: существует возможность подняться туда, где ты воссоединишься с божественно-духовным, но достичь этого могут лишь отдельные. Если же этого пожелают все, то им придется отказаться. Освободившись от Люцифера и Аримана, этого могут добиться лишь некоторые — за счет преобладающего большинства, но тогда Люцифер и Ариман отправляются ко всему прочему человечеству. Открыть всему человечеству сущностную связь с божественно-духовным миром было невозможно ни на иудейский, ни на языческий, ни на ессейский лад.

18

По ходу этого разговора душа Иисуса слилась со всей мукой и страданием. В эти слова он вложил всю силу своего «Я». Что-то здесь из него изошло, прейдя к приемной матери — столь сильно был он связан с тем, что рассказывал. С этими словами само его существо перешло к матери, так что он оказался как бы вне собственного «Я», вышел из своего «Я». Вследствие этого мать сделалась совершенно другой. Между тем как что-то из Иисуса ушло, мать обрела новое «Я», которое в нее погрузилось; она стала новой личностью.

19

Если провести исследование и попробовать узнать, в чем состояло то, что здесь произошло, выяснится нечто примечательное: родная мать этого Иисуса, которая обреталась в духовном мире начиная с 12-го года его жизни, снизошла теперь своею душою вниз, одухотворив и всецело наполнив душу приемной матери — так, что та сделалась совершенно иной. Сам же Иисус испытал такое чувство, словно собственное «Я» его покинуло: «Я» Заратустры переместилось в духовный мир. Побуждаемый внутренней необходимостью, испытывая настоятельную потребность что-то предпринять, Иисус теперь отправился на Иордан к Иоанну Крестителю, ессею. «Я» Заратустры вышло, а существо Христа в него погрузилось: он сделался пронизан существом Христа. Приемную же мать пронизала душа той матери, что пребывала в духовном мире. Но он, он странствовал теперь по Земле, в телах Иисуса — он, Христос. Не сразу эта связь установилась в полном объеме, но то и другое происходило постепенно, мало-помалу.

20