Если мы оглянемся еще раз на эпоху развития человечества, предшествовавшую Мистерии Голгофы, то нам придется сказать: тогда человеческая душа располагала древним наследием из времен, когда она низошла из духовных высот к земным воплощениям. Это наследие продолжало оставаться при ней и дальше — из инкарнации в инкарнацию. Поэтому в те времена еще существовало древнее ясновидение, которое шаг за шагом сходило на нет, становилось все слабее и слабее. Чем дольше шли инкарнации, тем слабее становилось приходившее в упадок древнее ясновидение. С чем было связано древнее ясновидение? С тем же, с чем и внешнее восприятие с помощью глаз и ушей, с тем, что как раз и представляет собой человек во внешнем мире. До Мистерии Голгофы дело с людьми обстояло так, что они росли как дети; они учились ходить, говорить и, само собой разумеется, поскольку там все еще присутствовали элементарные силы в плане древнего ясновидения, учились также ясновидению. Они учились этому как чему-то, что возникало у человечества в обычном обиходе, как в обычном обиходе у человечества появилось то, что посредством особого устройства гортани оно выучилось говорить. Но люди не остановились на речи, а перешли к элементарному ясновидению. Это элементарное ясновидение было так же связано с обычной человеческой конституцией, как эта человеческая конституция помещена внутрь материального мира; так что неизбежно было то, что ясновидение приняло форму человеческой конституции. Дрянной человек был не в состоянии втиснуть чистую природу в свое ясновидение; неиспорченный человек мог вместить свою чистую природу в свое ясновидение. Вполне естественно, поскольку ясновидение было связано с непосредственной человеческой конституцией.

31

Непременным следствием этого было то, что некую тайну, а именно тайну связи между духовным миром и материальным земным миром, существовавшую до нисхождения Христа Иисуса, не следовало обнаруживать перед этой обычной человеческой конституцией. Вначале человеческую конституцию следовало переформировать, довести до зрелости. Саисский юноша не должен был видеть статую Изиды так запросто, приступая к ней извне.

32

С четвертым послеатлантичеким периодом, на который выпала Мистерия Голгофы, древнее ясновидение исчезло. Возникла новая конституция человеческой души, такая конституция, которая вообще должна оставаться оторванной от духовного мира, если только она не вопрошает, если не имеет того позыва, который заключен в вопросе. Те же адмые вредоносные силы, что приступали к человеческой душе в древности, не могут получить к ней доступа, если задается вопрос относительно тайны, которая есть тайна Святого Грааля. Ибо в этой тайне кроется то, что теперь, начиная с Мистерии Голгофы, излилось в ауру Земли. То, что не изливалось в нее ранее, как и то, что излилось теперь в ауру Земли в качестве таинства Грааля, так и останется сокрытым для тебя, если не задать вопроса. Необходимо вопрошать, что, впрочем, представляет собой не что иное, как необходимость обладать побуждением действительно раскрыть то, что и так уже живет в душе.

33

Прежде Мистерии Голгофы в душе этого не было, поскольку Христос не пребывал в ауре Земли. Прежде Мистерии Голгофы любой человек, стоило ему только надлежащим образом воззриться на статую Исиды и постигнуть ее тайну (посредством того, что в нем еще присутствовало от древних ясновидческих способностей), любой человек, говорю я, без всякого затруднения вложил бы сюда всю свою человеческую природу и таким образом познал бы ее.

34

Во времена после Мистерии Голгофы душа, достигающая вопрошания, приходит к нему как подобает, и она также сможет надлежащим образом воспринять новую Мистерию Исиды. Потому-то так и важно теперь правильное вопрошание, то есть правильная установка в отношении того, что может быть провозглашено в качестве спиритуального мировоззрения. Если человек лишь только освобождается от настроения вынесения суждений, сколько бы он ни читал, книги, все циклы, вообще все что угодно, — он так ничего и не познает, потому что настроение Парсифаля у него отсутствует. А вот если кто приходит с настроением вопрошания, он узнает еще и нечто совершенно иное, помимо того, что содержится в словах. Он плодотворно переживет в собственной душе слова с их первоисточной силой. Важнее всего как раз чтобы то, что нам возвещено спиритуально, делалось таким внутренним переживанием, внутренним опытом.

35

В первую очередь мы вспоминаем обо всем этом, когда сталкиваемся с такими вещами, как значительные события между разговором Иисуса из Назарета с матерью и Иоанновым крещением в Иордане. Ибо эти предметы чем-то станут для нас лишь в том случае, если мы зададим про них вопрос, если ощутим живую потребность установить, что именно оказывало действие на том важном водоразделе, где эпоха до Мистерии Голгофы граничит с эпохой после Мистерии Голгофы. Как раз таким вот предметам лучше всего дать подействовать на собственную душу. Вообще говоря, все то, что они имеют сообщить нашей душе, уже содержится в рассказе. Нам нет необходимости давать так уж много толкований от себя.

36

Как раз в связи с этим разделом Пятого Евангелия мне пришло желание высказать это замечание общего характера и указать на то, как в наше время, в каком-то смысле, вновь стало так важно понять настроение Парсифаля. Мы просто обязаны его понять. И ведь оно проявляется вновь у Рихарда Вагнера, пытавшегося облечь его в музыкально-драматическую форму. Не хочу вмешиваться в великую свару, разгоревшуюся вокруг «Парсифаля» в современном внешнем мире.

37

Предназначение духовной науки вовсе не в том, чтобы принимать чью-либо сторону. А потому не дай ей Бог вмешаться здесь в борьбу между теми, кто желал бы сохранить «Парсифаля» в Байрейте, прежде всего как наиболее значительное свидетельство нового настроения Парсифаля для современного мира — сохранить его и защитить, и теми, кто хочет вручить его королевству Клингзора. Вообще говоря, последнее уже наступает. Но я хотел бы указать на иное: что в продолжении действия импульса Христа как раз там, куда еще не проникает способность суждения, куда еще не проникает высшее сознание человека, но куда все в большей и большей степени это высшее сознание должно указывать посредством спиритуального мировоззрения, там как раз и должно неизменно присутствовать настроение Парсифаля, но еще и многое, о чем мы будем говорить в течение настоящей зимы.

38