Выступая здесь в последний раз, я сделал попытку рассказать кое-что из Пятого Евангелия относительно жизни Иисуса из Назарета начиная с 12-го года его жизни и вплоть до Иоаннова крещения в Иордане. Когда я остановился на том исполненном глубокой значимости опыте, которое довелось изведать Иисусу из Назарета в одном из языческих капищ, я указал на то, что чтение в хронике Акаши позволяет нам теперь увидеть Иисуса из Назарета в этом капище, и как у него возникает переживание того, что алтарь обступили демоны. Хотел бы лишь кратко напомнить о том, как он падает замертво, как он уносится в иной мир, в котором ему дается возможность воспринять, каковы были божественно-духовные таинства священного мистериального учения во времена древнего язычества. Так ему удалось проникнуться живой идеей того, чем было язычество в былые времена и что из него получилось в его эпоху.

1

Мною уже было упомянуто, что в это время (то есть в измененном состоянии сознания у языческого алтаря, о котором я упоминал в прошлый раз) он услышал как бы из духовного мира возвещение слов, раскрывших то, как выражалось в наидревнейших священных учениях языческих народов то, что следует рассматривать как таинство сращивания человека с телесностью, с чувственно-материальным миром. Так что до него донесся из духовных миров тот голос, что был доступен древним пророкам.

2

И то, что тогда услышал Иисус из Назарета, следует означить как своего рода космический «Отче наш». В нем выразилось то, какой вид должна принять судьба человеческой души в свете того, что с рождения и до смерти человек оказывается соединен с земной материей. Я впервые смог огласить этот космический «Отче наш», позднейшее перевертывание которого сделалось земным «Отче наш», по случаю нашей закладки первого камня в Дорнахе. Теперь я снова его прочитаю вслух, ибо в этих словах содержится фактически изначальное учение языческого человечества. Так что, насколько это возможно, я попытаюсь теперь воспроизвести их по-немецки:

Аминь!
Засилие бедствий,
Свидетельство высвобождающегося «Я»,
Чужое прегрешение — самости вина,
Переживается в насущном хлебе,
В котором нет воли Неба.
Поскольку человек отделился от Вашего Царства
И забыл Ваши имена,
О Отцы что на Небесах^*.

( ^* Существует несколько вариантов перевода. См. перевод О.Погибина на стр. 69, а также немецкий текст на стр. 70. Ред. ).

3

Примерно таким было содержание того, что услышал тогда как таинство земного человека — в плане древнейшего священного учения — странствовавший по языческим областям Иисус из Назарета. Слова эти, действительно, выражают глубинные тайны эволюции человечества. Итак, эта важная весть внедрилась в душу Иисуса, когда он приближался к своему 24-летию, и с тех пор он знал, что некогда, в древние времена развития человечества, доносилось из духовного мира, и это представилось ему таким великим и значительным, что он (прежде всего после того, как при пришедшем в запустение языческом капище ему довелось изведать то переживание, о котором шла речь в прошлый раз) сказал сам себе: «Теперь уж нет больше на Земле людей, которые могли бы все это понять».

4

Так произошло его знакомство с язычеством. Мы видели, как в три следовавшие друг за другом периода своей юности Иисус из Назарета познал глубочайшую суть иудаизма, глубочайшую суть язычества и глубочайшую суть ессейства. Мы уже видели, что эти знания последовательно сделались для него источником величайших страданий. Ибо в связи со всеми тремя Иисусу пришлось сказать самому себе: «Они могли бы присутствовать здесь, располагай человечество условиями для того, чтобы их воспринять; однако в том-то и дело, что условий этих теперь нет».

5

Таковы были результаты этого периода жизни Иисуса. Пятое Евангелие указывает, что Иисус, прежде чем воспринять в себя существо Христа, был в состоянии себе сказать: «Человечество эволюционировало, однако так, что человек обрел свойства, затмившие собой иные свойства, характерные для древности, и ныне люди не в состоянии воспринимать провозвестия духовного мира, как это в древности происходило с иудеями и язычниками». Но сверх этого ему после знакомства с ессеями пришлось признать еще и то, что так, как к воссоединению с духовным миром приходят ессеи, может придти лишь группа, а не все человечество. Так что и этот путь показал ему свою бесперспективность.

6

«Бедное, бедное человечество, — думалось Иисусу из Назарета, — прозвучи теперь голоса древних языческих пророков, ты бы их не поняло. Обратись к тебе голоса древних иудейских пророков, ты бы уже не поняло и их. Однако ты, как человечество в целом, не можешь устремиться к тому, к чему стремятся ессеи; стремиться к этому может лишь небольшая горстка, которая ищет собственного совершенства за счет прочего человечества.»

7

То, что я вам теперь скупо и сухо поведал, было для него жизнью, было мучительной душевной действительностью. В Иисусе из Назарета это было восприятием бесконечного сострадания человечеству в целом, того сострадания, которое он должен был ощущать, чтобы быть в состоянии воспринять в себя существо Христа.

8