Посредством оккультных исследований, организованных соответствующим образом, в наше время оказывается возможно, до некоторой степени, познать то, что можно было бы назвать Пятым Евангелием. Если во многих отношениях вы в своей душевной жизни ориентируетесь на то, что на протяжении долгих лет говорится относительно Мистерии Голгофы, то среди прочего, на что ссылаются ради объяснения четырех Евангелий, приходится сталкиваться и с тем, что не значится в Евангелиях как сообщение о жизни Христа Иисуса. В ряду приводимых в этой связи фактов я упомяну лишь рассказ о двух мальчиках Иисусах. Но есть и еще много всего, что может быть сегодня извлечено из чисто духовных источников и что важно для нашего времени, причем настолько важно, что представляется желательным, чтобы подготовленные к тому люди мало-помалу со всем этим знакомились. Пока что, разумеется, все рассказываемое на основе таких источников не должно покидать пределы нашего круга. И все же воспринимать это следует так, словно все это нечто такое, чему назначено излиться в души людей нашей современности, чтобы сформировать у них куда более наглядный образ воздействия, оказываемого Христом Иисусом, нежели это было возможно до сих пор.

1

На основании того, что было сказано мной в качестве введения на первой лекции, у вас должно создаться впечатление, что в наше время возникла необходимость в куда более сознательном постижении образа Христа Иисуса, чем то было прежде. А если нам примутся возражать, говоря, что привнесение каких-либо новых сведений о жизни Христа Иисуса — это покушение на христианскую традицию, достаточно вспомнить об одном только окончании Евангелия Иоанна, где прямо сказано, что реальные события отражены в Евангелиях лишь частично, и что мир был бы не в состоянии вместить книг, если бы описать подробно все то, что имело место. Все это внушает нам мужество и силы для того, чтобы сообщить новые сведения о жизни Христа Иисуса, раз уж необходимость в этом возникла в данную эпоху. И это же дает нам возможность понять, что если кто выступает против, то лишь по ограниченности.

2

Теперь хотелось бы напомнить о том, что неоднократно рассказывалось мной также и в этих стенах: что в начале нашего летоисчисления родились два мальчика Иисуса. Об этом мы уже знаем, и знаем также, что один из двух мальчиков Иисусов появился на свет так, что в нем оказалось воплощено «Я», духовная сущность Заратустры, и что затем, приблизительно до 12-летнего возраста, этот мальчик Иисус жил с духовной сущностью Заратустры — вплоть до момента, который отражен в Евангелии Луки в том виде, когда родители повели Иисуса в Иерусалим и затем его потеряли, а отыскался он среди книжников, излагающим им те учения, к истолкованию которых эти книжники были призваны. Я обратил внимание на то, что данная сцена, как она изображается в Евангелии Луки, на деле указывает на то, что «Я» Заратустры, которое, таким образом, приблизительно 12 лет обитало в одном из мальчиков Иисусов, переместилось в другого, также 12-летнего мальчика, который до того момента отличался духовностью совершенно иного рода, так что теперь мы можем говорить о мальчике Иисусе из натановой ветви дома Давида, в котором вплоть до 12-ти лет «Я» Заратустры не пребывало, но начиная с этого момента он стал им обладать.

3

Итак, с помощью тех средств, о которых я часто говорил и которые можно обозначить как чтение хроники Акаши, теперь возможно получить дополнительные сведения относительно жизни того мальчика Иисуса, который отныне наделен «Я» Заратустры.

4

При этом в жизни этого Иисуса можно выделить три периода. Первый простирается приблизительно с 12 до 18 лет, второй — с 18 до 24 лет и третий приблизительно с 24 лет до того момента, что ознаменовался Иоанновым крещением в Иордане, то есть примерно до 30 лет.

5

Обратим внимание на то, что мальчик Иисус, в котором теперь начиная с 12 лет обитало «Я» Заратустры, предстал перед учеными израилитского народа в качестве человека, располагавшего элементарными познаниями относительно того, в чем состояла сущность иудейского учения, какова была сущность древнееврейского законоведения, так что он был в состоянии здраво об этом рассуждать. Значит, в душе данного мальчика Иисуса жил весь этот древнееврейский мир. А именно в нем жило все то, что дошло в качестве известий относительно отношений еврейского народа с его Богом, и что обычно понимается как самовозвещение Моисею Бога еврейского народа.

6

Так что если говорить тезисно, можно было бы сказать: в Иисусе были живы обширные сокровища того священного учения, что пребывало в еврейском народе; и он обитал в Назарете, занимаясь ремеслом своего отца, располагая этими богатствами, этими познаниями, будучи преданным всему тому, что было ему таким образом известно, перерабатывая это в своей душе.

7

И вот, исследование хроник Акаши показывает нам, что все то, что Иисус таким вот образом знал, сделалось для него источником многочисленных душевных терзаний и мук. Именно, мы видим как чрезвычайно глубоко, все с большей основательностью и с тяжкими внутренними душевными борениями воспринималось им все, что некогда, в совершенно иные времена развития человечества, влилось в души тех, кто, будучи наделен совсем иными душевными силами, был тогда в состоянии это воспринять, влилось в них из духовных миров в качестве величественного возвещения, исполинского откровения. И в первую очередь душе Иисуса представилось то, что некогда жили люди с совершенно иными душевными способностями, которые могли взирать на открывающие себя духовные силы и совершенно иначе понимали то, что возвещалось здесь, нежели позднейший род человеческий, к которому теперь принадлежал он сам и который располагал производными, не такими устремленными ввысь душевными силами, чтобы переработать то, что некогда нисходило свыше. И нередко для него наставало мгновение, когда он говорил себе: все это было некогда возвещено, и знать это можно еще и теперь; однако теперь это невозможно постичь с той полнотой, с которой постигали его те, кто обрел все это в ту давнюю пору. И чем больше все это внутренне ему открывалось, чем больше таких представлений получала его душа, как уразумел он это теперь, выступая перед иудейскими книжниками и излагая им их собственное законоведение, тем острее воспринимал он неспособность душ его эпохи освоиться с тем, что представляло собой древнее иудейское откровение. И поэтому все люди, все эти души его времени, все характерные особенности этих душ представлялись ему в качестве потомства людей, некогда получавших великие откровения, однако теперь неспособного подняться до тех откровений. То, что некогда могло проникнуть в душу в сиянии яркого пламени, с величайшей теплотой (мог он говорить самому себе), ныне все это поблекло и во многих отношениях стало представляться заброшенным, между тем как ранее души воспринимали все это с глубочайшим смыслом. Таковы были ощущения Иисуса относительно того, что благодаря инспирации все больше и больше всплывало в душе.

8