При тех особенных обстоятельствах, когда душа Арджуны все это воспринимала и открыла себя его воздействию, когда она почувствовала все, что разыг­рывалось на священном поле Куру, на поле сражения, где противостояли друг другу сыны Куру и сыны Пан­ду, тогда через душу возничего Арджуны говорила эта особенная душа. Кришна и есть эта душа, говорящая через человеческую душу. Какая же душа была спо­собна направить в человеческую душу импульс само­сознания? Это была та душа, которая была удержана в древнелемурийское время, когда человечество вступи­ло в свою земную эволюцию. Прежде эта душа была неоднократно видима в явлениях, однако гораздо бо­лее духовным образом. Но в тот момент, о котором нам возвещает эта возвышенная песнь, божественная Гита, следует мыслить в некотором роде воплощение — причем здесь сильно действует Майя, — своего рода воплощение этой души, Кришны. Затем в истории че­ловечества происходит особое воплощение; эта душа действительно воплотилась в теле одного мальчика. Те из моих уважаемых друзей, которым я не раз говорил об этом, знают, что в эпоху основания христианства родились два мальчика в двух семействах, в которых текла кровь рода Давидова. Один мальчик изображен в Евангелии от Матфея, другой в Евангелии от Луки. Такова истинная причина, почему для внешнего иссле­дования Евангелие от Матфея не согласуется с Еванге­лием от Луки. Мальчик Иисус, о котором нам сообща­ет Евангелие от Луки, есть прежде всего воплощение той души, которая ранее никогда не обитала в челове­ческом теле, но которая есть все же человеческая душа, потому что она была человеческой душой в древнелемурийскую эпоху, когда, собственно, началась наша эволюция. Это была та же самая душа, которая явила себя как Кришна. Так то, что означает импульс Криш­ны, побуждение к человеческому самосознанию, ока­залось воплощенным в теле мальчика Иисуса Еванге­лия от Луки. То, что было тогда воплощено, родствен­но тем силам, которые до своего пробуждения как по­ловых сил являются нам в такой чистой невинности спящими в детстве. В мальчике Иисусе Евангелия от Луки они могли проявляться, возвещать о себе вплоть до того возраста, когда обычно человек подходит к половой зрелости. Тело этого мальчика Иисуса, обра­зованное из всего человечества, которое когда-либо воплощалось, не могло бы больше подходить к силам, родственным чистым, невинным половым силам дет­ства. Поэтому душа, которая жила в другом мальчике Иисусе и которая, как большинство наших уважаемых друзей, разумеется, знают, была душой Заратустры, следовательно, душой, которая переходила от вопло­щения к воплощению, и которая именно благодаря особой работе во многих воплощениях достигла своей высоты, эта душа Заратустры переходит в тело маль­чика Иисуса Евангелия от Луки и, как это представле­но в моей книге "Духовное водительство человека и человечества", с той поры остается связанной с этим телом. Мы касаемся здесь чудесной тайны. Мы видим, как в человеческое тело, в тело мальчика Иисуса Еван­гелия от Луки входит человеческая душа, какой она была до того, как человек сошел в ряд земных инкар­наций. IJ понимаем, что эта человеческая душа могла до двенадцати лет обладать этим телом, понимаем, что потом этим особенным телом должна была обладать другая душа, которая прошла через все воплощения как душа Заратустры. Совершается то чудесное, что самое глубокое в человеке, его истинная сущность, ко­торую мы называли Кришна, сущность, вспышку кото­рой мы видели в импульсе Кришны, пронизывает тело мальчика Иисуса Евангелия от Луки. В нем обитали те силы, которые являются глубочайшими силами чело­вечества. Мы уже могли их назвать также силами Криш­ны, потому что мы знаем их происхождение. То, что в прошлом докладе я изобразил как не имеющее корня, этот корень Кришны достигает вплоть до лемурийской эпохи, до отдаленной древности человечества. Он был связан с человечеством прежде, чем началось физи­ческое развитие человечества. Этот корень, эти сходя­щиеся в неопределенности, соединяющиеся силы Криш­ны работали далее над тем, чтобы человеческая внут­ренняя сущность развивалась, раскрывалась изнутри наружу. Конкретно, внутри отдельного существа, этот корень пребывает в мальчике Иисусе Евангелия от Луки, растет и остается, продолжая действовать под поверхностью бытия, после того как душа Заратустры вошла в это особенное человеческое тело. Потом, в тот момент, который описан в Евангелии как Крещение, полученное от Иоанна, следовательно, на 30-м году этого уникального человеческого тела, к нему приближается то, что принадлежит всему человечеству. В этот момент, который обозначается здесь голосом: "Сей есть Сын Мой возлюбленный, которого Я ныне родил", с другой стороны в физическое теперь вступает Хрис­тос. Здесь мы имеем момент, когда видим конкретно в теле, стоящем перед нами, то, что вчера мы рассматри­вали более абстрактно. То, что принадлежит всему человечеству, вступает в это тело, которое содержит в себе все, что из другого импульса привело к наивысше­му идеалу развития индивидуальные силы человечес­кой сущности, которые человек еще хочет развить.

14

Я думаю, если вы рассмотрите то, что привело вас сегодня к некоторому пониманию великого момен­та, представленного образно в Евангелии как Креще­ние, полученное от Иоанна в Иордане, то мы должны сказать: это антропософское рассмотрение нисколько не убавляет величие Христа, а наоборот, проливая свет на эта События, оно прибавляет многое к тому, что может быть дано во внешних экзотерических воззре­ниях человечества.

15

Сегодня я попытался обрисовать это так, чтобы это было понятно для непредвзятой человеческой души. Но не так была найдена эта тайна. Кто-нибудь, имея в руках мои доклады о Евангелии от Луки, которые я читал несколько лет тому назад в Базеле, где я в пер­вый раз мог указать на двух мальчиков Иисусов и на их происхождение, и на то, что в одном мальчике Иису­се Евангелия от Матфея жила душа Заратустры, и что в определенный момент эта душа перешла в тело дру­гого мальчика Иисуса, — кто-нибудь, слышавший это, мог бы, пожалуй, спросить: но почему же то, что было добавлено сегодня, не было представлено уже тогда? — Это полностью связано с тем, каким образом были най­дены эти вещи. С тем именно, что вся эта истина ни в одном аспекте не была открыта человеческим рассуд­ком. Она была открыта не в том виде, как я вам пытал­ся показать ее сегодня, а так, что сначала предстала эта истина, предстал сам факт, как я это говорил не­сколько дней назад. Потом само собой появилось дру­гое, присоединившись к основе этого познания истины о двух мальчиках Иисусах. Отсюда вы можете заклю­чить, что в антропософском течении, которое я позво­ляю себе представлять перед вами, нет никаких рассу­дочных конструкций. Я не хочу этим сказать, что все должна делать то, что я рассматриваю для себя как свою особенную задачу: а именно, не говорить ничего, что исходит из рассудка как такового, но брать вещи такими, как они даются прежде всего для оккультного наблюдения, которое только потом пронизывается че­ловеческим разумом. Знание о двух мальчиках Иису­сах было получено не из внешнего исторического ис­следования, а с самого начала было оккультным фак­том. И потом уже была открыта связь с тайной Криш­ны. Из этого вы видите, каким образом человеческое познание должно работать в области оккультного в наступающем ныне периоде, каким образом отдельным человеческим душам должны стать понятными основ­ные импульсы земной эволюции, как это все больше и больше будет освещать прошлое, и как истинная наука будет обращаться не только к человеческому рассуд­ку, но действительно наполнит всю человеческую душу. Как раз тот, кто знакомится с оккультными фактами — и в этом убеждаются тем больше, чем глубже прони­кают в мир фактов — чувствует величие, красоту и могущество этих фактов. Вся наша душа захватывает­ся этим, а не только рассудок; вся наша душа загорает­ся, когда мы углубляемся в истину. И особенно в такой момент, когда мы направляем взор на тот удивитель­ный факт, что все внутреннее существо человечества жило в одном теле, и что, с другой стороны, из всей земной эволюции развилась душа, которая обладала этим телом, и в это тело извне вошло и обитало в нем в течение трех лет то, что из Космоса было даровано всему человечеству, это поистине потрясает и наполняет всю нашу душу. Спиритуальный период принесет нам возможность еще больше углубить эти моменты. Но то, что нераздельно связано со спиритуальной эпо­хой, это необходимость научиться относиться к вели­ким мировым загадкам и тайнам иначе, чем относи­лись к ним прежде, научиться подходить к этим свя­щенным загадкам не только рассудком, но отдавать этому всю нашу душу. Тогда мы будем нашей душой участвовать во всей эволюции человечества. И то, ка­ким образом мы будем в этом участвовать, будет для нас самих источником блаженства: мы обретем душев­ную полноту, будем ощущать свою принадлежность к человечеству, которое должно на всей Земле развивать те импульсы, о которых здесь говорилось.

16