Если мы хотим проникнуть в загадку человечес­кой жизни, то должны принять во внимание прежде всего один великий закон жизни, так называемый за­кон циклов. Характеристики лучше определений, по­этому и в данном случае я хотел бы дать не определе­ние, а скорее характеристику того, что понимается здесь под циклическим развитием жизни. Я не раз уже гово­рил о малой ценности так называемых определений. Они всегда оказываются беднее действительности. В одном греческом философском обществе, желая вы­яснить природу определений, попробовали дать опре­деление человека. Определение ведь должно сводить к понятиям то, что представляет собой явление. Это лишь радикальное высказывание, которое, в сущнос­ти, для того, кто обладает большей логической прони­цательностью, все же остается обедненным. И вот люди в греческом философском обществе решили дать та­кое определение: человек есть существо, которое име­ет две ноги и не имеет перьев. Это, конечно, не особен­но гениальное определение, но оно радикально пока­зывает скудость всякого определения. Нельзя отрицать, что это определение, хотя оно и несколько шутливое, все-таки в известном отношении передает внешнее су­щество человека. Однако на другой день кто-то принес ощипанного петуха и сказал: итак, по вашему опреде­лению это человек! — Поистине нелепое высказывание. Но оно метко отражает нищету всякого определения. Поэтому, когда дело идет о действительности, мы бу­дем избегать определений и давать больше характери­стик.

1

Прежде всего я хотел бы обратить ваше внимание на одну ежедневно происходящую, совсем обычную циклическую смену. Это циклическая смена сна и бодр­ствования. Что же, собственно, значит для обыкновен­ной человеческой жизни сон и бодрствование? Приро­ду сна можно понять, только зная, что внутренняя, ду­шевная деятельность при бодрствовании в современ­ном цикле человечества есть определенного рода раз­рушение тонких структур нервной системы. С каждой мыслью, с каждым волевым импульсом, к которому нас побуждает внешний мир, мы в течение всей нашей бодрственной жизни разрушаем тонкие мозговые струк­туры. Мы стоим здесь в той точке, где действительно можно сказать, что в ближайшее время людям будет становиться все более ясно, как сон должен дополнять бодрствование; мы стоим у той точки, где в ближай­шее время естествознание, которое находится уже на этом пути, должно объединиться с духовной наукой. Естествознание уже гипотетически не раз выдвигало теории о том, что дневная бодрствующая жизнь есть своего рода разрушительный процесс в нервной систе­ме, в тонких структурах мозга. Поскольку мы своим бодрствованием вызываем в себе разрушительные про­цессы, от засыпания до пробуждения в нас, соответствен­но, должен происходить и другой процесс, процесс вос­становления. И действительно, во время нашего сна в нас работают силы, которые обычно не проявляются, не осознаются. Эти силы работают над восстановлени­ем разрушенных во время бодрствования тонких нерв­ных структур нашего мозга.

2

Но именно благодаря разрушению этих тонких структур в нас развиваются мысли и процессы позна­ния. Обычное повседневное познание было бы невоз­можно, если бы от пробуждения до засыпания не име­ли места процессы разрушения, распада. И жизнь сна означает восстановление этих разрушенных частей. Так совершается противоположная работа над нашей нервной системой: с одной стороны, во время бодрство­вания происходит процесс разрушения, распада; с дру­гой стороны, во время сна происходит процесс созида­ния, восстановления. Мы становимся сознательными благодаря тому, что осуществляется процесс разруше­ния. Мы воспринимаем, собственно, разрушение, наша дневная бодрственная жизнь есть восприятие процес­сов разрушения. Поскольку во время сна не происхо­дит разрушительных процессов, а происходят процес­сы реорганизации, мы и не воспринимаем ничего в этом состоянии. Здесь сила, которая обычно пробуждает сознание, употребляется на созидание. Но во время со­зидания эта сила не воспринимается, потому что мы можем делаться сознательными только через процес­сы разрушения. Таков один цикл. Возьмем сначала то, что совершается во сне.

3

Созидание: бессознательность вследствие того, что силы употребляются в качестве созидательных сил. Разрушение: бодрствование, сознательность вследствие того, что силы разрушают, освобождаясь от задачи со­зидания. Бессознательный сон и сознательное бодрство­вание, созидание и разрушение — таков один из самых обыкновенных циклических процессов человеческой жизни. Поэтому так опасно для здоровой человечес­кой жизни нарушение нормального сна. Однако чело­веческая жизнь устроена так, что эти опасные процес­сы сказываются не сразу, ибо то, что имеется в челове­ке, построено с давних времен. Так что, в сущности, те процессы, которые сегодня происходят в человеке как аномальные, ненормальные, могут не так глубоко по­действовать на человеческую душу, как это можно пред­положить. Ведь после всего сказанного можно было бы подумать, что человек, страдающий бессонницей, и, следовательно, только разрушающий свой мозг, дол­жен был бы сравнительно скоро умереть. Но все про­исходит гораздо медленнее, чем можно предположить. Это связано с теми же причинами, по которым у людей, лишенных слуха и зрения, как, например, у Елены Келлер, все же может быть развит человеческий ин­теллект. Теоретически это можно было бы счесть со­всем невозможным в современном цикле, поскольку сегодня большая часть того, что в нашем мозге развивает интеллект, проникает в него через ухо и глаз. Если такая личность, как ставшая знаменитой Елена Келлер, оказывается все-таки способной к обра­зованию, то это зависит от того, что хотя врата ее чувств были закрыты, она унаследовала мозг, способный к об­разованию. Если бы человек не стоял в линии наслед­ственности, то такое развитие, как у Елены Келлер, было бы, без сомнения, невозможным. Если бы благодаря наследственности человек, так сказать, не имел бы более здорового мозга, чем склонны думать обычно, то бессонница за очень короткое время совсем разрушила бы его здоровье. И в общем сила наслед­ственности так велика, что бессонница может действо­вать очень долго, прежде чем повредит человеку. По­этому правильно, что действует этот цикл: созидание и, следовательно, бессознательность во сне; разруше­ние и, следовательно, сознательность во время бодр­ствования.

4

Но в совокупности человеческой жизни мы наблю­даем не только такие малые циклы, но и более круп­ные циклические процессы. Здесь я хотел бы обратить внимание на один циклический процесс, на который я неоднократно указывал. Кто проследит в целом разви­тие западно-европейских народов, тот заметит совер­шенно определенную конфигурацию духовной жизни, скажем, с 14-го, 15-го, 16-го столетия до последней тре­ти 19-го столетия. Впрочем, на решающие явления в обыкновенной жизни смотрят слишком бегло, слиш­ком поверхностно; жизнь в целом рассматривают не­достаточно глубоко. Но если рассматривать жизнь вни­мательно, то повсюду можно заметить, что с последней трети 19-го столетия начинается совсем другая конфигурация западной духовной жизни. Правда, мы стоим только в начале этой намечающейся духовной жизни, поэтому люди мало замечают ее во всей ее значитель­ности и существе. Но представим себе, что в 40-х, 50-х годах 19-го века кто-нибудь стал бы говорить перед та­кой же аудиторией о таких вещах, о которых я реша­юсь говорить вам теперь, представим себе это. — Но этого как раз и нельзя себе представить, это было бы бессмысленным, это было бы совсем невозможно в 40-х, 50-х годах прошлого века. Это было бы также пол­ностью исключено в период от 14-го, 15-го, 16-го века до последней трети 19-го века. Это была эпоха разви­тия естественнонаучного мышления, того мышления, которое принесло великие успехи материализма, за которое еще долго будут держаться не способные осво­бодиться от него естествоиспытатели. Но собственно эпоха материализма миновала. И как в указанный мо­мент начиналась эра естественнонаучного мышления, так теперь начинается эра спиритуалистического мыш­ления.

5