Я хотел бы дать вам некоторое представление о том, как фактически работает, как действует сознание в этом мире. Когда описываешь то, что я наметил вам как высший мир, в который проникают сновидения, то обыкновенное филистерство объявляет это фантасти­кой. Но когда начинаешь говорить об опыте той облас­ти, которую человек обычно просыпает, то люди, если они вообще снисходят до этого, уже не просто раздра­жаются и бросают упреки в адрес этой фантастики, а приходят в ярость.

19

Мы уже видели маленький — или большой — при­мер этого. Когда в Германии появились мои книги, то критика, называющая себя научной, разумеется, при­шла в раздражение, высказывая всевозможные сужде­ния по поводу этих книг, но в одном пункте она стала просто яростной, — яростной до такой степени, о кото­рой можно сказать, что когда критика становится слиш­ком яростной, она делается просто глупой. Это был тот пункт, где указывалось на то, что действительно мо­жет исходить только из упомянутой области духа. Это было указание, сделанное в моей книге «Духовное во­дительство человека и человечества», указание на двух мальчиков Иисусов. Для тех моих дорогих друзей, ко­торые с этим не знакомы, я хотел бы бегло напомнить, что в результате оккультного исследования открылся тот факт, что в начале нашего летоисчисления родился не один, а два мальчика Иисуса. Один происходил из так называемой Натановой линии дома Давида, дру­гой — из так называемой Соломоновой линии. Оба эти мальчика росли вместе. В теле соломонова мальчика жила душа Заратустры, которая на 12-м году перешла — и это имеет глубокое значение — в тело другого маль­чика Иисуса и до 30 лет обитала в этом теле. Таким образом, она жила в теле, в котором прежде 12 лет обитала таинственная душа, до 30-летнего возраста это­го тела. Начиная с 30 лет в этом теле обитала та сущ­ность, которую мы называем сущностью Христа. Она жила на Земле три года.

20

Как уже было сказано, те, кто из внешнего мира вообще снизошли до этой истории двух мальчиков Иисусов, пришли в ярость. И мы, в конечном счете, не можем упрекать их за это, потому что люди, естествен­но, хотят контролировать что-нибудь с помощью име­ющейся у них науки, но то, что они хотят здесь крити­ковать, исходит из области, которую они всегда просы­пают. Поэтому их нельзя обвинять, что они этого не знают. Несомненно, здорового ума вполне достаточно, чтобы понять это. Но до такого понимания люди не доходят; они сразу же превращают силу понимания в ярость и ненависть.

21

Такие истины, как истина о двух мальчиках, со­всем не рассчитаны на чью-нибудь симпатию или анти­патию. Эти истины находят всегда только таким обра­зом, что их, собственно, никогда «не делают» своим опытом, если словом «делать» я могу назвать то, что относится, так сказать, к способу познания физическо­го мира, и, в сущности, даже к способу познания той области, в которой проходит сновидческая жизнь. Тог­да, так сказать, присутствуют при возникновении по­знания, как присутствуют при физическом сознании. Это касается также и того оккультиста, который про­никает своим сознанием только в область сновидений. Так что можно сказать: когда происходит познание этой области, то при этом присутствуют непосредственно. Но в таком непосредственном присутствии нельзя об­наружить такие истины, как эта истина о двух мальчи­ках Иисусах. Когда в более высоких областях получа­ют эти истины, а именно так, что они входят в созна­ние, они оказываются уже далеко позади. Их пережи­вают раньше, чем сознательно встречаются с ними, — что должно произойти именно в наше время, — их уже имеют в себе. Так что к важнейшим, существеннейшим, значительнейшим истинам приходят так, что несут в себе ясное сознание: когда их приобретали, то это про­исходило в более ранний момент времени, чем теперь, когда то, что было приобретено ранее, выносят из глу­бин души и делают для себя сознательным.

22

Такие истины видят в себе, как во внешнем мире видят цветок или какую-нибудь другую вещь. Как во внешнем мире можно думать о цветке или о каком-нибудь другом предмете, который прежде всего про­сто существует, так можно думать об этих истинах, когда встречаешь их в себе, когда они в тебе самом выступают тебе навстречу. Как во внешнем мире мож­но составлять суждение только после восприятия како­го-нибудь предмета, так объективно находят в себе эти истины, и только тогда их изучают в себе самом. Их изучают в себе самом, как изучают внешние факты. И как мало смысла имеет вопрос, правда или ложь этот цветок, так же мало имеет смысла спрашивать о том, что находят в себе, истинно оно или нет. Правда или неправда относятся только к тому, оказывается ли че­ловек способным описать то, что он находит в себе, что он в себе сознает. Описание может быть верным или неверным. Но быть истинным или быть ложным отно­сится не к факту, а к тому, как мышление относится к факту. К самому факту слова «истинно» или «ложно» совсем не применимы.

23

Прийти к результатам исследования в этой сфере означает обрести   действительное прозрение в ту душевную область, в которой жили уже прежде, но в ко­торую не проникали сознанием. С помощью оккульт­ных упражнений лучше всего можно войти в эту об­ласть, если обратить особенное внимание на такие мо­менты, когда в глубинах души возникают не только суждения, но факты, о которых знают, что не участво­вали сознанием в их возникновении. Чем больше чело­век способен удивляться тому, что ему тогда открыва­ется как совершенно объективный предмет внешнего мира, чем поразительнее это для него, тем он более подготовлен к вступлению в эту область. Поэтому, как правило, дело обстоит так, что со всем тем, что он в себе сконструировал, что он предполагает, трудно вой­ти в эту область. Нет лучшего средства остаться в неве­дении, например, относительно прошлых воплощений той или иной личности, как размышлять о том, чем она могла быть в прошлых инкарнациях. Если вы за­хотите, например, исследовать прежние инкарнации Робеспьера, то лучшим средством ничего не узнать о нем было отыскивать исторические личности, о кото­рых вы предполагаете, что они могли бы быть прежни­ми инкарнациями Робеспьера. Это было бы лучшим средством не узнать правду. Нужно решительным об­разом отучить себя от того, чтобы составлять мнения, предположения, гипотезы. Тот, кто хочет сделаться истинным оккультистом, должен все больше приучаться к тому, чтобы как можно меньше судить о мире. Тогда он скорее всего может прийти к познанию фактов. Чем больше человек хранит молчание в своих предположе­ниях, в своих мнениях, тем больше его душа наполня­ется фактами духовного мира.

24

Можно, например, сказать, что тот, кто вырос с определенными религиозными предрассудками, кто имеет вполне определенные чувства и ощущения, мо­жет быть, даже представления о Христе, тот едва ли был бы способен найти такую истину о двух мальчи­ках Иисусах. Именно нейтральное чувство относительно этих Событий является хорошей подготовкой, если при этом проводить и другую необходимую подготов­ку. Предубежденные буддисты менее всего могут ска­зать что-нибудь разумное о Будде, как и предубежден­ные христиане менее всего сумеют сказать о Христе. И так во всех областях. Необходимо испытать всю горечь обычной жизни, сделаться как бы двойным человеком, если хочешь вступить в эту область, описанную здесь как третья область. Двойными людьми мы и являемся в обыкновенной жизни, даже если осознанно не пользу­емся второй частью нашего существа. Ведь в обычной жизни мы являемся бодрствующими и спящими людь­ми. И как различны между собой бодрствование и сон, так же отлична от физического мира, и эта третья об­ласть в высших мирах. Эта область есть нечто особое. Это тоже окружающий нас мир, но это совсем новый мир, который мы познаем лучше всего, когда мы в со­стоянии угасить не только то, что сообщают нам чув­ства как впечатления внешнего мира, но и все то, что мы можем чувствовать и ощущать, что может нас вол­новать по отношению к вещам чувственного мира. В обыкновенной жизни человек так мало приспособлен к переживанию этого мира, что его сознание каждую ночь угасает. Этого переживания человек достигает только тогда, когда он в состоянии действительно сде­лать себя двойным человеком. И только тот человек, который в состоянии забыть, исключить все то, что интересует его в физическом мире, может проникнуть в этот третий, высший мир. Средний мир, в котором сплетается ткань сновидений, как бы состоит из двух миров. В него входят как элементы высшего мира, обыч­но просыпаемого человеком, так и элементы дневного сознания. И поэтому никто не может познать истин­ных причин физического мира, если он не в состоянии проникнуть в эту третью область. И если теперь чело­век хочет на собственном опыте открыть, например, кто есть Кришна, то он сможет сделать это только лишь в этой третьей области. И те впечатления, которые по­лучил Арджуна, описанные в этой возвышенной песне, Бхагавадгите, в словах Кришны, исходят из этого мира. Поэтому сегодня я должен был сказать вам прежде всего о восхождении человека в эту третью область, чтобы нам могло стать понятным, откуда исходит та удивительная и все же гротескно звучащая истина, ко­торую Кришна высказывает Арджуне и которая кажет­ся весьма необычной. Учиться познавать Кришну и вместе с тем основной нерв Бхагавадгиты — в этом за­ключается одна сторона этих лекций. Но, с другой сто­роны, в оккультных основах этой удивительной песни есть то, овладевая чем, вы можете действительно най­ти путь в высший мир. Путь в высшие миры открыт каждому человеку, если только он захочет понять, что необходимая крупинка золота, которую вначале нуж­но иметь, заключается в осознании того, что в явлени­ях обычной жизни действуют высочайшие духовные существа.

25