Когда мы углубляемся в оккультные памятники различных времен и народов, то есть в подлинно ок­культные памятники, то нам, помимо всего прочего, снова и снова бросается в глаза один момент. Это то, на что я мог указать уже при обсуждении Евангелия от Иоанна, а позднее при обсуждении Евангелия от Мар­ка. Это тот факт, что по мере того, как мы глубже вникаем в эти оккультные памятники, мы все больше и больше понимаем, что они отличаются удивительной художественной композицией. Я мог бы показать, — и вы можете найти это в цикле «Евангелие от Иоанна в связи с тремя другими Евангелиями, в особенности с Евангелием от Луки», прочитанном мною в Касселе, а затем также напечатанном, — я мог бы показать, как это Евангелие, если проникнуть в его глубины, пред­ставляет собой удивительную композицию, удивитель­ное художественно-драматическое нарастание содержа­ния до определенного пункта и потом, в свою очередь, от этого пункта, как бы с обновленной драматической силой, до самого конца. Удивительная возвышенность этой внутренней художественно-драматической компо­зиции, выступающая в Евангелии от Иоанна благодаря тому, что в описываемых чудесах или знамениях изо­бражается действие сверхчувственного от чуда к чуду; и от чуда к чуду происходит непрерывное нарастание вплоть до того чуда, которое выступает перед нами в инициации Лазаря. То, каким способом это выступает перед нами, позволяет нам увидеть, что в основе этого оккультного памятника всегда и везде лежит удивитель­ная художественная композиция. Я мог бы то же самое показать в связи с подразделением и композицией Евангелия от Марка. Если рассматривать эти памятни­ки со стороны их драматической силы, то можно дей­ствительно прийти к убеждению, что эти великие ок­культные памятники, будучи истинными, не могут не быть в то же время в глубочайшем смысле прекрасно построенными художественно. Укажем на это обстоя­тельство сначала лишь как на факт. В ходе наших до­кладов мы, может быть, вернемся к этому замечанию.

1

И знаменательно, что то же самое мы встречаем и в Бхагавадгите; удивительное нарастание, хотелось бы сказать, скрытая художественная красота, так что если бы ничто другое не действовало на душу, которая углубляется в Бхагавадгиту, то должна была бы подей­ствовать эта удивительная художественная композиция. Обратим внимание прежде всего на некоторые глав­ные пункты, — и сегодня я ограничусь первыми че­тырьмя песнями, — на эти главные пункты следует обратить внимание потому, что они касаются одновре­менно художественной композиции Бхагавадгиты и глубоких внутренних оккультных истин.

2

Сначала перед нами появляется Арджуна. В пред­чувствии предстоящего кровопролития он слабеет. Он видит своих кровных родственников, видит, что дол­жен произойти братоубийственный бой. Он содрогает­ся, не хочет сражаться со своими кровными родными. И в то время как он находится в этом настроении, ког­да его охватывает страх, содрогание и даже ужас пе­ред тем, что должно совершиться, водитель его колес­ницы открывается ему как орудие, через которое Криш­на, бог, говорит с ним. Уже в этом первом факте наме­чен, во-первых, момент художественного нарастания, а затем и момент углубленной, оккультной истины.

3

Тот, кто каким-либо образом находит путь в ду­ховные миры, пусть это будут лишь немногие шаги, пусть даже то, что он может пережить, будет только предчувствием пути, все равно заметит глубокое значение именно этого момента. Как правило, мы не вой­дем в духовные миры, если не переживем глубокого потрясения нашей души. Как правило, мы должны по­знать нечто переворачивающее все силы нашей души, пронизывающее насквозь ее чувства и ощущения. Чув­ства и ощущения, которые обычно относятся ко мно­гим отдельным моментам, к большим промежуткам жизни, и потому лишь в это время действуют на душу, при вступлении в духовные миры сталкиваются вместе и захватывают, мощно пронизывают душу в одно еди­ное мгновение, так что переживается нечто потрясаю­щее, что можно сравнить со страхом, растерянностью, трепетом, может быть, даже с ужасом. Однако все это принадлежит, так сказать, к исходной точке оккульт­ного развития, к вступлению в духовные миры. Поэто­му нужно с такой заботой относиться к советам, кото­рые должны даваться тому, кто через оккультное обу­чение хочет вступить в духовные миры. Кто через ок­культное обучение хочет вступить в духовные миры, должен быть так подготовлен, чтобы охарактеризован­ное потрясение пережить как душевное событие, как необходимое переживание, которое не перешло бы на его телесность, на его здоровье, поскольку тело также затрагивается, но нужно, чтобы оно не было этим по­трясено. Очень существенно, чтобы мы не испытали при этом потрясения в отношении внешней физичес­кой жизни, чтобы мы научились с внешним равновеси­ем, с внешним спокойствием переносить потрясения души. Но также и обычные душевные силы, которыми мы пользуемся в повседневной жизни, наша обычная интеллектуальность, и даже необходимые в повседнев­ной жизни силы фантазии, силы ощущения, силы воли, также и они не должны быть выведены из равновесия. В гораздо более глубоких слоях душевное потрясение, которое может явиться исходной точкой для оккульт­ной жизни, должно протекать так, что человек прохо­дит через внешнюю жизнь как всегда, без того чтобы в нем можно было что-нибудь заметить во внешнем мире, между тем как внутренне он переживает целые миры душевных потрясений. Это значит быть зрелым для оккультного развития, если можешь пережить нечто внутренне столь потрясающее, не теряя при этом внеш­него спокойствия.

4

Для этого необходимо, чтобы человек, стремящий­ся стать зрелым для оккультного развития, расширил прежде всего круг своих интересов, чтобы круг его интересов отошел от обычной повседневной жизни, от всего, с чем он связан с утра до вечера, и чтобы он возвысился до интересов, широко охватывающих мир. Тот, кто не может пережить потрясения от сомнения во всякой истине, во всяком познании и знании, и не может пережить этого потрясения с той силой, с какой обычно он ощущает интересы повседневной жизни, кто не умеет сочувствовать судьбе всего человечества и не несет навстречу этой судьбе всего человечества такого же интереса, какой в повседневной жизни приносится навстречу судьбе, непосредственно касающейся его са­мого или его ближайших родовых, семейных и народ­ных связей — тот, в сущности, еще не вполне готов для оккультного развития. И поэтому современная духов­ная наука, если ею заниматься серьезно и достойно, является в наше время правильной подготовкой к ис­тинному оккультному развитию. Пусть люди, которые не в состоянии проявить интереса к тому, что взгляд антропософа может проследить в мирах, планетарных судьбах, в человеческих расах и в человеческих эпо­хах, пусть люди с малыми материальными интересами сегодняшнего дня смеются над этим — для того, кто хочет достойным образом подготовиться к оккультно­му развитию, подготовка заключается уже в том, что он может поднять взор к тем возвышенным сферам, где интересы человечества, Земли, всей планетарной системы вырастают для него до степени собственных интересов. Там, где интересы постепенно углубляются, расширяются через изучение духовной науки, которое ведет потом к постижению оккультных истин даже и без оккультного обучения, там имеется правильная подготовка для оккультного пути. Без сомнения, в наше время есть много людей, — часто это совсем не интел­лектуалы, часто это именно простые люди, ведущие простую жизнь, — теперь, несомненно, есть много та­ких людей, которые в простой жизни, как бы в силу естественного инстинкта, имеют эти общечеловеческие интересы, и поэтому антропософия является столь со­временной.

5