Позавчера мы говорили о переживаниях человеческой души в связи с принципами мистерий древности, восточных египетских мистерий. Тем самым мы подошли к последним этапам на пути посвящения. Мы указали четыре ступени, характерные для сущности всех мистерий: «приближение к границе смерти», «знакомство с жизнью в элементарном мире», «созерцание Солнца в полночь», «встреча с высшими и низшими богами». Ибо это и есть встреча с высшими и низшими богами, когда человек воспринимает, с одной стороны, те силы, которые господствуют над всем, что относится к человеческой телесности, которая как физическое и эфирное тела во сне остается внизу неподвижной. Здесь имеют дело с низшими богами в самом широком смысле этого слова. С другой стороны, приходится говорить о «высших богах», имея в виду силы, относящиеся к глубочайшему существу человека, то есть к тому, что проходит через различные воплощения: «я» человека и астральное тело. Третьего дня я описал вам переживания современного человека, познающего сущность мистерий, когда он вглядывается в Акаша-хронике в прошлые переживания человеческих душ в мистериях древних времен. И мы должны были указать на трагическое впечатление, получаемое душами посвящаемых в Египте по отношению к переменам в той мировой силе, которая внутри египетских мистерий носила имя Изиды. У Изиды — как это известно из мифа об Озирисе — победившим врагом был отнят супруг. Так Изида лишилась того, кого мы называем Озирис. Мы знакомы также с последствиями этого события в жизни Изиды, изменившими жизнь в высших мирах. Душа, поднявшись в духовные миры в более поздние египетские времена, принимала участие в постепенном умирании для высших миров того бога, который нисходил в область Земли: Озириса. Так ощущали это.

1

Чрезвычайно трудно говорить в представлениях и понятиях о дальнейшем развитии этой, в известном смысле, «участи бога». Но так как мы уже привыкли в отношении интимнейших вещей высших миров, там, где представления и понятия нашего, уже столь профанированного языка оказываются недостаточными, прибегать к образам, то пусть лейтмотив наших сегодняшних рассмотрений будет выражен в одном образе, который вы без сомнения поймете.

2

Мы переносимся в трагическое настроение посвящаемого египетской эпохи, переносимся во времена того настроения, когда, выражая свои переживания, он должен был сказать себе: «С давних времен, восходя в духовные миры, я находил там Озириса, пронизывающего мировые дали своим творческим словом и разумом, что представляло основные силы всякого бытия и становления. Немым и безмолвным стало все это. Бог, называемый Озирисом, покинул эти области, должен был уйти в другую область, он спустился в область Земли, чтобы войти в души людей». Возвещаемый прежде для человеческих душ духовно, теперь он впервые явился в физической жизни, когда Моисей услышал в физическом мире его голос, который прежде можно было услышать только в духовных мирах: «Ejeh asher ejeh! — Я есмь Я есмь, Тот, Который был, есть и будет». И тогда переживание этой сущности, которая как творческое Слово постепенно исчезала из переживаний посвящаемого в духовных мирах, перешло в область Земли, чтобы мало-помалу ожить там в душах земных людей и через это возрождение привести ко все возрастающей славе развитие Земли — вплоть до конца земного развития.

3

Попробуем в одном живом образе представить настроение такого посвящаемого, который чувствовал, как из доступных ему духовных областей исчезало творческое Слово, погружаясь в область Земли, скрываясь от духовного взгляда. Проследим развитие Земли, в котором это творческое Слово проходит перед духовным взором подобно реке, текущей сначала по поверхности и затем уходящей на определенное время под землю, чтобы впоследствии снова выйти наверх в другом месте. И Оно вышло вновь, выступило то, что постепенно скрывалось от находившихся в трагическом настроении душ посвящаемых в поздние египетские мистерии. Оно появилось вновь, и в более поздние времена Его снова могли увидеть те, кто мог принимать участие в жизни мистерий. И они должны были перевести свое созерцание в образ того, что опять восходило, но уже принадлежало земному развитию.

4

Как же восходило то, что зашло, погрузилось некогда вниз в Древнем Египте? Оно восходило, становясь видимым в той Святой Чаше, которая называется «Святым Граалем», охраняемой рыцарями Святого Грааля. В восхождении Святого Грааля можно почувствовать то, что зашло, погрузилось некогда вниз в Древнем Египте. В этом восхождении Святого Грааля перед нами выступает христианское обновление сущности древних мистерий. Собственно говоря, в словах «Святой Грааль» и во всем, что с ним связано, заключается сущность восточных мистерий, появляющаяся на поверхности вновь.

5

Все, что выступает в определенный момент развития человечества с тем, чтобы вести его дальше, должно содержать в себе своего рода повторение прежнего. В каждой следующей эпохе прежние переживания человечества должны выступить в другой форме. Мы знаем, что в третьей послеатлантической культурной эпохе развития человечества принимала особое участие душа ощущающая, в четвертой, греко-латинской, культуре — главным образом душа рассудочная, или душа характера, а в той культурной эпохе, в которой мы живем сейчас, особенное развитие должна получить в человеке душа сознательная. Это важно также и для посвящаемого, так как преобладающие силы для посвящения в определенную эпоху он будет черпать из той части души, которая особенно важна в данную земную эпоху.

6

Так, египетское посвящение было связано с душой ощущающей, греко-латинское — с душой рассудочной, или душой характера, посвящение пятой послеатлантической культурной эпохи должно быть связано с душой сознательной. Но переживания посвящения, происходившего когда-то из сил души ощущающей, а также четвертого послеатлантического культурного периода, должны повториться и на заре пятой культурной эпохи. И только затем к этому, как нечто новое, присоединяются нужные здесь человеку поддерживающие силы души сознательной. Сначала повторяется то, что требовалось в двух предыдущих эпохах культуры, и затем к этому должно присоединиться то новое, что особенно важно для души сознательной. Поэтому пятый послеатлантический культурный период, особенно там, где он несет в себе начало нового посвящения, должен иметь также особые учрежденные места, где для человека, для человеческой души повторяются тайны, излитые в человеческое развитие египетско-халдейской душой, и тайны того времени, которое мы называем четвертым послеатлантическим, или греко-латинской эпохой, когда свершилась Мистерия Голгофы. И к этому должно присоединиться новое.

7