То, что здесь происходит, связано с теми событиями, которые вообще разыгрались еще до того, как такая жизненная нить, как наша человеческая, втянулась в физический организм человека. Мы должны обратиться к древнему лемурийскому времени, к тому времени, когда людские индивидуальности, нисходя с божественных высот, в первый раз воплощались в земные тела, - к тому событию, на которое указывается в Ветхом Завете как на "искушение змия". Это очень существенное событие и от его последствий страдали все люди во время своих воплощений. Не случись этого события, все развитие человечества на Земле стало бы иным и люди шли бы от инкарнации к инкарнации в гораздо более совершенном состоянии. Силой этого события они глубже погрузились в материю, что аллегорически отмечено как "грехопадение".

42

Но как раз грехопадение есть та сила, которая привела человека к его теперешней индивидуальности, так что человек, следуя как индивидуальность от инкарнации к инкарнации, не ответственен за грехопадение. Мы знаем, что ответственность за грехопадение лежит на люциферических духах. Поэтому мы должны сказать: до того, как человек стал в земном смысле человеком, произошло божественное, сверхчувственное событие, которое принудило человека к более глубокому погружению в материю. Вследствие этого события человек хотя и достиг силы любви и свободы, но этим самым на него возложено нечто такое, что он не мог возложить на себя своими собственными силами. Это погружение в материю было не человеческим, а божественным актом, который совершился до того, как у людей появилась возможность совместно трудиться над своей собственной судьбой. Это нечто, что высшие силы общего развития совершили сообща с люциферическими силами. Мы еще охарактеризуем более определенно все эти события, сегодня же поставим их перед нашей душой лишь в главных чертах.

43

Свершившееся тогда нуждалось в уравновешивании компенсации. Пред-человеческий, но совершенный в человеке акт - грехопадение - нуждался в уравновешивающем начале, нуждался в том, что опять-таки являлось делом не людей, а богов. И мы увидим, что этот их акт должен был быть совершен на столько же глубоко внутри материи, насколько другой их акт - до погружения человека в материю был совершен над материей. Бог должен был погрузиться в материю столь же глубоко, как Он до пустил это совершиться с людьми.

44

Дайте подействовать на себя всему весу этого факта, и вы постигнете тогда, что эта инкарнация Христа в Иисусе из Назарета являлась собственным делом самого Христа. К чему же здесь был призван сам человек? Сначала лишь к тому, чтобы увидеть со стороны, как Бог уравновешивает акт грехопадения, как Он создает его противоакт! Подобное свершение не было бы возможно в личности адепта, потому что последняя собственными силами поднялась из подчинения материи. Это было возможно лишь в лице, которое полностью было настоящим человеком, которое как человек никак не превосходило других людей. Оно их превосходило лишь до своего тридцатилетнего возраста, а после этого - нет. Тем, что тогда произошло, в развитие человечества было введено Божественное свершение, также, как и в начале этого развития человечества, в лемурийскую эпоху; и люди приняли участие в деянии, которое разыгралось между богами, смогли его созерцать, потому что боги для осуществления этого своего деяния должны были обратиться к помощи мира физического плана. Поэтому вместо того, чтобы пользоваться какой бы то ни было формулой, правильней сказать: "Христос принес богам искупление, которое он мог принести, находясь только в физическом теле человека. Человек же присутствовал как зритель Божественного свершения.

45

Этим было совершено нечто для человеческой природы. Люди ощущали это уже просто в своем развитии. И тем самым открылся третий путь, который стал возможен наряду с двумя уже отмеченными. Эти три пути часто отмечали люди, углубившиеся в христианском чувстве. Из длинного ряда, в котором они могли бы быть перечислены, я хочу назвать лишь двух людей, которые совершенно исключительным образом свидетельствовали о том, что Христос (который начиная с двадцатого века станет доступен восприятию более высоко развитых способностей человека) может быть познан, почувствован и пережит силой тех ощущений, которые до события Голгофы не были возможны в такой же форме; человека этого, по всему его душевному развитию можно рассматривать как непримиримого противника всего того, что мы описали как иезуитизм – это Блэз Паскаль^*, так высоко стоящий в развитии духовной жизни, дух, который отстранил все повреждения, нанесенные старой церковностью, но который и не принял ничего от новейшего рационализма. Подобно всякому великому духу, он, в сущности, так и остался одинок в своем мышлении. Что же лежит в основе его мышления в начале это го нового времени?

^* Блэз Паскаль, 1623-1662, французский математик и философ. "Pensees sur la religion", 1670.

46

Когда углубляешься в оставленные им сочинения, а именно, в его занимательные "мысли" (которые всем легко доступны, так как появились в рекламном издании университетской библиотеки), то подходишь к его ощущению того, чем стали бы люди, если бы в мире не произошло Христова события. В тайниках своей души Паскаль ставит вопрос: что стало бы с людьми, если бы в развитие человечества не вступил Христос? И он говорит себе: мы можем почувствовать, что в своей душе человек встречает две опасности. Первая опасность состоит в том, что человек сознает Бога тождественным со своим собственным существом: богопознание в человекопознании. К чему это приводит? Такое познание Бога ведет к гордыне, к высокомерию, заносчивости. И человек губит свои лучшие силы, потому что они черствеют в гордыне и высокомерии. Это было бы таким богопознанием, которое было бы возможно даже тогда, если бы не появилось никакого Христа, если бы Христово событие не сказалось как импульс во всех людских сердцах. Бога люди могли бы познать всегда, но гордыня поселилась бы в их груди.

47

Или же, наоборот: могли бы существовать люди, замыкающиеся перед богопознанием, не желающие познать Бога. Их внимание обращено на другое: на бессилие человека, на людскую убогость; неизбежным следствием этого является отчаянье. Это было бы второй опасностью; опасностью тех, кто отклонил бы богопознание.

48

Возможны, говорит Паскаль, только эти два пути: гордыня и высокомерие или отчаяние. Но здесь в развитие человечества вступило Христово событие и способствовало тому, чтобы каждый человек получил силу, которая не только позволяет ему чувствовать Бога, но чувствовать такого Бога, который уподобился человеку, который жил с людьми. Это единственное исцеление от гордыни, когда обращаешь свой взор к Богу, склонившемуся под тяжестью креста; когда душа обращает свой взор ко Христу, склонившемуся перед крестной смертью. Но это и единственное исцеление от всякого отчаяния. Ибо такое смирение не ослабляет, а дает силу, целительно выводящую из всякого отчаяния. Между гордыней и отчаянием - по Паскалю - в душе человека проглядывает помощник, исцелитель. И это может почувствовать - также и без ясновидения - всякий человек. Это является подготовкой ко Христу, Который, начиная с двадцатого века, станет доступен лицезрению всех людей и Который, как Целитель от гордыни и отчаяния, воскреснет в груди каждого человека, но Который как раз раньше не мог быть ощущаем в таком аспекте.

49