Затем в нас возникает дальнейшее ощущение, своего рода следующая ступень оккультного пути. Мы ощущаем выступившего перед нами искусителя вырастающим в могучее существо, которое присутствует за всеми явлениями мира. Мы учимся узнавать искусителя, но понемногу мы учимся также по своему и ценить его. Мы постигаем, что распростертый перед нами мир - будь он майя или что-то другое - имеет свое оправдание: он нам дал некое откровение. Здесь наступает второе переживание, которое у всякого, кто выполняет условия розенкрейцерской инициации, опять может быть описано как вполне конкретное ощущение. Возникает чувство: мы принадлежим духу, который живет во всех явлениях и с которым мы должны считаться. Мы не можем разузнать о духе, не передав себя ему.

37

И здесь нас охватывает страх! Мы проходим через страх, через который должен пройти всякий действительно познающий, страх перед ощущением величия заполняющего вселенную мирового духа! Оно предстает нам, и мы ощущаем собственное бессилие, ощущаем также и то, чем мы стали бы в течение земного или вообще мирового развития, ощущаем всю слабость нашего бытия, столь отдаленного от бытия божественного. Нас охватывает чувство страха перед тем идеалом, подобия которого нам надлежит достичь, и перед необъятностью усилия, напряжения, которое должно привести нас к этому идеалу. Как силой эзотерики мы приходим к ощущению всей огромности этого напряжения, так этот страх мы ощущаем, как вступление в борьбу - в борьбу с мировым духом.

38

Когда мы ощущаем эту нашу ничтожность и необходимость борьбы для достижения нашего идеала, чтобы стать единым с тем, что вершит и пульсирует в мире, когда мы со страхом ощущаем это - тогда мы приходим к тому, чтобы отбросить страх и вступить на путь, который ведет нас к нашему идеалу. Когда мы с полной силой прошли через такие ощущения, перед нами опять появляется значительная имагинация. И если бы мы никогда не читали Евангелие, если бы люди вообще даже не обладали этими внешними документами - перед нашим ясновидческим взором тем не менее возникает следующая духовная картина: мы приводимся к одиночеству, которое ясно выступает перед нашим внутренним оком, и мы приводимся к восприятию образа человеческого идеала, который в человеческом теле и в высочайшей степени ощущает все переживания страха, с которым в этом мгновение соприкасаемся и мы сами; перед нами образ Христа в Гефсимании при том его переживании беспредельного страха, когда кровавый пот выступает на его челе, страха, через который мы сами должны пройти на нашем пути познания.

39

Этот образ возникает перед нами на определенной ступени нашего оккультного развития независимо от внешних документов. Как два мощных столпа оккультного пути являются нам духовно пережитая сцена искушения и соответственно духовно пережитая сцена на Масличной горе. И тогда мы понимаем слова: "Бодрствуйте и молитесь^*, и пребывайте в молитве, чтобы не впасть в искушение остановиться на пути, но непрестанно идите вперед!"

^* "Бодрствуйте и молитесь.." Мф. 26, 41.

40

Это является непосредственным переживанием Евангелия, таким переживанием, которое можно было бы записать, как это сделали евангелисты. Потому что для нас нет необходимости заимствовать из Евангелия оба приведенных образа; мы можем их найти в нашем внутреннем существе, можем вызвать их из святая святых души. Здесь не нужен учитель, ставящий нам задание: вызови перед собой как имагинацию сцену искушения, сцену Масличной горы, - но мы должны лишь поставить пред собой то, что может быть выработано в нашем со знании как медитация, как очищение общих человеческих ощущений и тому подобное. Тогда мы сможем без принуждения со стороны вызвать имагинации, которые содержатся в Евангелии.

41

Описанный вчера путь иезуитского течения был таков, что там сначала бралось Евангелие, а затем переживалось его содержание. Описанный сегодня духовный путь показывает нам, что вступивший на него сначала переживает то, что связано с нашей собственной жизнью, и силой этого возникают образы, имагинации Евангелий.

42