Если буддист стал теософом, то он учится познавать то, что является священным для христианина. Он узнаёт, что в факте прохождения определенной индивидуальности через физическую смерть покоится мировая мистерия, что Христос из высших миров спустился для одноразовой инкарнации, и после этого никогда больше не будет явлен в физическом теле.

15

Он начинает понимать, что эта мистерия является компенсацией борьбы между Христом и Люцифером. Когда буддист это узнаёт через теософию, он говорит себе: «Я понимаю, что христианин в глубочайшем смысле имеет в виду, я понимаю одноразовую инкарнацию Христа и вижу, что Христос не был на Земле прежде, чем Он не нашел себе тело через Иисуса из Назарета!».

16

Когда мы нас упомянутым основным законам отдаём, то учимся мы именно противопоставлять особенно нечто такому, что является определенным страхом, который постоянно имеется у христиан. Боязливый, собственно, легко верит, что его исповедание потеряет блеск, если также преимущества другого будут освещены. Как раз высший блеск обретает христианское исповедание, когда оккультно проникают в отдельные религиозные исповедания. Кто так боязливо озабочен, что его исповедание может потерять, если оно будет поставлено в ряд с буддистским, тот должен был бы вспомнить, что для христианских теологов имеются ещё некоторые неразрешенные вопросы, что, например, имеется ещё такой важный вопрос, имеют ли причастность к спасению также те люди, которые жили до Мистерии Голгофы.

17

Если же христианин примет к сведению то, что знает буддист, то может увидеть, что те же самые души, которые жили до явления Христа, после Мистерии всё снова приходят обратно на Землю. Тут можно было бы спросить: «Как же обстоит дело с душой Будды, которая инкарнировала в последний раз за 600 лет до Христа и больше не придёт?».

18

Также и об этом мы можем получить удовлетворительный ответ через оккультное исследование. Нам будет показано, что Будда был предтечей Того, который принадлежит к высшим иерархиям, с человеком Венеры был вниз послан, так что о послании Будды для подготовки для Христа, можно говорить с полным правом. Можно, исходя из каждой религии понимать каждую иную, если только не хотят эгоистически её тиранить.

19

Какой-нибудь ортодоксальный буддист может хотеть своего Будду возвеличивать превыше всех существ, чего, конечно, никакой истинный буддист делать не будет. Когда некто хочет быть фанатичным в смысле ограниченного буддизма, то он может учиться, что нет иного существа, кроме Будды, которое не нуждалось бы в возвращении на Землю. Поэтому он, таким образом, должен быть высшим. Этим Буддизм представляется ему бесконечно превосходящим в отношении Христианства, и он Христианство отставляет на второе место. Тогда одна религия претендует на победу над другой.

20

Но это было бы совсем не теософским делом, так как Теософия, духовная наука, призвана к тому, чтобы распространить по Земле мирность, через понимание и изучение тех же истин, ведущих к познаванию важности каждой отдельной религии. Поэтому мы не можем наши основные положения исповедовать только устами, а затем противоположно извратить.

21

На нас должно снизойти убеждение, что основание рабочей группы является не только чем-то, что нас радует, но что рождает высокую обязанность, и особенно тогда, если предпринято назвать при основании тем именем, которое принадлежит благороднейшему мученику, который через свой род деятельности более претерпел и в будущем будет претерпевать более, чем любой иной человек. Я говорю «человек», так как то, что Христос произвёл, это произвёл Бог. Это связано с великой опасностью, которую будет проделывать в будущем истина.

22