Не без значения, что в конце обоих открытых докладов всё острее мною подчеркивалось, что Антропософия не должна для людей быть теорией, просто наукой, чем-то таким, что называют познанием в обычном смысле, а чем-то таким, что в нашей душе может превратиться из простого познания, теории в непосредственную жизнь, в эликсир-жизни.

1

Так что мы через Антропософию не только нечто узнаём, но, что от всех вещей через неё к нам приливают силы, предназначенные нам помогать не для обычной жизни, которую мы проводим здесь в физическом существовании, а во всеобщей жизни, которую мы ведем, как в физическом существовании, так и в развоплощенном состоянии между смертью и новым рождением.

2

Чем больше мы Антропософию так воспринимаем, что она нам приносит укрепляющие силы, жизни способствующие элементы, тем лучше понимаем мы её. Теперь, вероятно, у некоторых при таком высказывании появится вопрос: «Итак, если Антропософия должна быть чем-то таким, что нам даёт жизне-укрепление, силы предоставляет, почему мы тогда должны всё же снова приобретать в Антропософии всевозможные познания, выглядящие теоретическими. Почему, так сказать, мы будем в нашей жизни ветви терзаемы различными знаниями о прошлых воплощениях нашей Земли? Почему мы должны узнавать вещи, которые произошли в давние времена? Почему мы должны знакомиться также с интимными тонкими законами реинкарнации, кармы и так далее?». – Некоторые могли бы подумать, что это снова нечто подобное науке, как это нам преподносится, как в обычной науке во внешней жизни в физическом мире.

3

Теперь нужно при этом вопросе, который как раз здесь касается, как вопрос, который, так сказать, с губ срывается, всякое жизненное удобство исключить. Нужно заботливо проверить, не вмешивается ли здесь уже в это, - когда задают такой вопрос, - нечто от обычной жизненной рутины, которая себя, - извините, - всё же слишком сильно выражает: «Человек, собственно, неохотно нечто учит, приобретает духовно. Это ему не удобно.».

4

Мы можем себя спросить, не вмешалось ли что-нибудь в этот вопрос от этого настроения неудобства. Ибо, собственно, мы исходим из того, что немного верим, что высшее, которое должна дать нам Антропософия, достигается на более удобном пути, чем тот, который нам, например, показан в нашей литературе.

5

Будет также часто несколько легкомысленным образом подчеркиваться, что человеку нужно только себя самого познавать, ему нужно пытаться просто стать хорошим человеком, тогда он, собственно, вполне антропософ. Да, как раз имеется одно очень глубокое познание, которое принадлежит к самым трудным вещам мира. Это – просто быть добрым человеком. И ничто не требует такой большой подготовки, как именно этот идеал: быть добрым человеком (выделено переводчиком).

6

И то, что означает вопрос о самопознании, это в действительности совсем не то, на что удаётся в два счёта ответить, как хотели бы думать некоторые люди. Поэтому мы хотим сегодня поближе рассмотреть некоторые вопросы, которые в этих, только что сказанных, словах часто бывают выражены.

7