Теперь возьмём, что в 10 или 20 лет с нами произошло болезненное событие. Мы в наших сегодняшних представлениях будем мочь это ещё совершенно хорошо вспоминать, даже во всех подробностях. Но насколько выцветает боль, которую мы тогда ощутили, и насколько мало человек в состоянии тогдашние движения души-характера и волевые импульсы снова пережить.

17

Подумайте о Бисмарке, о котором известно, как он среди необыкновенно трудных обстоятельств в 1866 году шагнул к войне. Какие движения души, какое необыкновенное изобилие волевых импульсов разыгрались тогда в душе Бисмарка!

18

Но будет ли Бисмарк также при написании своих воспоминаний жизни эти душевные волнения и волевые импульсы снова проживать с той же силой? Конечно, нет! Человеческая память так устроена, что в промежутке между рождением и смертью, что она имеется, как память представлений.

19

Естественно, может быть, что также ещё через 10-20 лет на нас нахлынет боль при воспоминании о тогда происшедшем для нас болезненном событии, но в общем боль бледнеет с течением времени, в то время как в нашем представлении воспоминание распространяется на мелкие подробности.

20

Когда мы себе теперь представляем, что мы хотели бы посчитать симпатичными такие болезненные события, которые, возможно, в качестве молодого человека находили совершенно не симпатичным, тогда встряхивает душу трудность этой деятельности и действует на ту сторону в наш характер.

21

Если, возможно, нам на голову упал камень, то мы теперь изо всей силы пытаемся представить себе, что мы сами себе этого пожелали. Через такие представления, что мы случай, который с нами случился, сами хотели, получаем мы способность оживлять память души-характера для наших более ранних инкарнаций.

22