Когда человек после смерти прошел через этот мир, он оказывается перед иным миром, духовным, который порождает в нем желание, находящее свое удовлетворение только в духовном. Но и теперь человек различает то, что принадлежит к его «Я» и то, что составляет окружающее — можно также сказать, духовный внешний мир — этого «Я». Но то, что он переживает в этом окружающем, притекает к нему таким же образом, как во время его пребывания в теле притекает к нему восприятие собственного «Я». Итак, если при жизни между рождением и смертью окружающий человека мир возвещает о себе через органы его тела, то по отложении всех этих тел язык нового мира проникает непосредственно в «самое внутреннее святилище» «Я». Все окружающее человека наполнено теперь существами, однородными с его «Я», ибо только «Я» имеет доступ к «Я». Как в чувственном мире человека окружают минералы, растения и животные, образующие этот мир, так после смерти человек окружен миром, состоящим из существ духовного рода. Однако человек приносит с собою в этот мир нечто такое, что не входит в состав окружающего его мира. Это то, что «Я» пережило в окружающем его мире. Вначале, непосредственно после смерти, пока эфирное тело было еще связано с «Я», сумма этих переживаний вставала в виде обширной картины воспоминания. Хотя само эфирное тело впоследствии и покидается, однако от картины воспоминания остается нечто — как непреходящее достояние «Я». Как если бы из всех переживаний и познавании, которые человек имел между рождением и смертью, был сделан экстракт, извлечение — вот чему можно уподобить то, что остается. Это духовный итог жизни, плод ее. Итог этот носит духовный характер: он содержит в себе все духовное, что раскрывается через внешние чувства. Но без жизни в чувственном мире он не мог бы состояться. Этот духовный плод чувственного мира «Я» ощущает после смерти как то, что является теперь его собственным, его внутренним миром и с чем оно вступает в мир, состоящий из существ, которые раскрываются таким образом, как может раскрываться самому себе в своей внутренней глубине только «Я». Как зародыш растения, который есть экстракт всего растения, развивается только будучи погруженным в иной мир — в землю, так развивается теперь то, что «Я» приносит с собой из чувственного мира, подобно зародышу, на который оказывает действие принявшее его отныне в себя духовное окружение. Тайноведение, когда ему приходится описывать происходящее в этой «стране духов» может давать, конечно, только образы. Но эти образы могут быть таковы, что они представляются настоящей действительностью сверхчувственному взору, когда он наблюдает соответствующие, невидимые чувственному глазу события. Описываемое здесь может быть сделано наглядным при помощи сравнений с чувственным миром. Ибо хотя оно и совершенно духовного рода, однако в известном отношении имеет сходство с чувственным миром. Как в этом мире при воздействии того или иного предмета на глаз, является, например, цвет, так и в «стране духов» перед «Я» предстает цвет, когда на него действует какое-нибудь существо. Только цвет этот вызывается так, как в жизни между рождением и смертью может быть вызвано внутри только восприятие «Я». Это происходит не так, как если бы свет падал извне в человека, а так, как если бы другое существо непосредственно действовало на «Я» и побуждало его представить себе это действие в красочном образе. Так все существа в духовном окружении «Я» находят свое выражение в сияющем красками мире. Будучи другого происхождения, эти краски духовного мира носят, разумеется, несколько иной характер, чем чувственные краски. То же самое надо сказать и относительно других впечатлений, получаемых человеком из чувственного мира. Наибольшим сходством с впечатлениями этого чувственного мира обладают звуки духовного мира. И чем больше человек вживается в этот мир, тем больше он становится для него исполненной движения жизнью, которую можно сравнить со звуками и их гармонией в чувственной действительности. Только он чувствует звуки не как нечто, извне доходящее до его слуха, а как силу, через его «Я» струящуюся в мир. Он чувствует звук, как во внешнем мире чувствует свою собственную речь или пение, но только он знает, что в духовном мире эти льющиеся из него звуки суть в то же время проявления иных существ, изливающихся через него в мир. Еще более высокое проявление совершается в «стране духов», когда звук становится «духовным словом». Тогда через «Я» льется не только исполненная движения жизнь другого духовного существа, — такое существо само сообщает этому «Я» свою внутреннюю глубину. И когда через «Я» струится «духовное слово», то два существа живут одно в другом без того разделения, которое необходимо сопровождает каждое совместное бытие в чувственном мире. И совместное бытие «Я» с другими духовными существами после смерти действительно является таким.

18