Сегодня мы должны снабдить наши рассмотрения Еванге­лия от Марка, сделанные довольно беспорядочным образом в течение зимы, хотя бы предварительным заключением. И это имеет связь с тем, чему мы в течение этой зимы давали воз­можность в ряде вечеров возникать в наших душах, с теми словами, которые были произнесены здесь в предыдущей лек­ции. Они указывали известным образом на то, что мы нахо­димся в наше время в некой переходной эпохе. Даже тот, кто рассматривает духовную жизнь внешне, сможет заметить, что повсюду медленно и постепенно совершается образование но­вых понятий и идей, хотя люди, окруженные этими новообра­зованиями, сами не знают об этом почти ничего. И мы хорошо сделаем, взяв с собой на ближайшие недели этот новый мысли­тельный материал, который поможет нам сориентироваться, ког­да мы будем прорабатывать дальше в себе его содержание. Поэтому в сегодняшний вечер будут представлены сведения, которые могут прорабатываться дальше на основе ранее дан­ного духовнонаучного материала.

1

Полезно поговорить об этой переходной эпохе, напомнив одновременно о той великой «переходной эпохе», которую мы пережили в развитии человечества и о которой мы неоднок­ратно говорили, — напомнить о решающем моменте палестинс­ких событий. Что именно означает данный момент, — об этом мы многое знаем уже из сказанного здесь. И если мы хотим составить себе представление о том, как выросла эта величай­шая идея — назовем ее идеей Христа — из мыслей и ощуще­ний непосредственно предшествующей эпохи, то полезно вспом­нить о том, что такое же значение, какое имела идея Христа для Его исследователей, имела для древнееврейского народа идея Ягве, или Иеговы. Мы знаем из других лекций, что Ягве, или Иегова для того, кто глубже проникает в существо хрис­тианства, собственно мало чем отличается от Самого Христа. Мы должны еще лучше уяснить себе, что имеется внутренняя связь между идеей Ягве и идеей Христа. Очень трудно выра­зить здесь в нескольких словах эту великую связь идеи Хрис­та и идеи Ягве, которая неоднократно обсуждалась в прошед­шие годы в различных лекциях и циклах; но это можно сде­лать всё же с помощью одного образа, который покажет, как нужно мыслить отношение между идеей Христа и идеей Ягве. Нужно только напомнить об одном образе, на который мы часто обращали внимание: это образ солнечного света, излуча­ющегося непосредственно от самого Солнца, и образ того же света, отбрасываемого полной Луной в лунные ночи. Тот же самый солнечный свет сияет нам и от полной Луны; но это — отраженный свет, и он есть все же нечто иное, чем свет, идущий непосредственно от самого Солнца. И если мы хотим полу­чить сравнение и символизируем Христа непосредственным сол­нечным светом, то мы должны символизировать Ягве солнеч­ным светом, отражаемым Луной; этим мы точно указываем на смысл развития человечества. И поэтому кто хотя бы немного знает об этих вещах, тот ощущает этот переход от временного отражения Христа в Ягве, или Иегове к Самому Христу так же, как человек переживает лунный свет и солнечный свет: косвенное откровение некой сущности есть Ягве, или Иегова, а ее непосредственное откровение есть Христос. Но мы должны, думая о развитии, представлять себе то, что является в про­странстве рядом, следующим друг за другом во времени. И те, кто говорят об этих вещах с оккультной точки зрения, должны сказать: если мы называем религию Христа религией Солнца, (вспомнив все сказанное о Заратустре, мы можем употреблять это выражение), тогда мы должны назвать религию Ягве — временное отражение религии Христа — религией Луны. Та­ким образом, религия Христа была подготовлена во времена, предшествующие христианству, религией Луны. Кто умеет воз­давать должное, сможет правильно сделать это по отношению к тому, что будет теперь сказано, ибо символы избираются не произвольно, их значение глубоко обосновано. И поэтому ког­да какая-нибудь мировая религия или мировоззрение выступа­ют под некоторым символом, то для тех, кто употребляет его правильно, он означает нечто такое, что существенно связано с данным мировоззрением. Правда, современные люди многое потеряли в символе лунного света для древней религии Ягве, а также до известной степени и в обозначении религии Христа символом Солнца; но там, где выступают мировоззрения, про­низанные своими символами и их значением, мы должны созна­тельно ощущать их связь с этими символами.

2

Теперь вспомните, как я охарактеризовал общий ход разви­тия человечества. Мы имеем сперва нисходящее развитие — начиная с того времени, когда люди были как бы вытолкнуты из духовного мира и погружались все глубже и глубже в материю. Это — нисходящий путь. И представляя себе общий путь развития человечества, мы должны мыслить, что самая глубокая точка, до которой опустилось человечество, это эпоха появления импульса Христа, призванного нисходящий путь по­степенно превратить в восходящий. Таким образом, развитие человечества протекает в нисходящем и восходящем направ­лении. В глубочайшей точке нисхождения возник импульс Христа, который начинает действовать с этого момента и будет продолжать свое действие до тех пор, пока Земля не выполнит своей миссии.

3

Но это развитие происходит очень сложным путем из-за того, что известные процессы развития являются продолжением ранее данных импульсов. Однако главный процесс в развитии возник благодаря импульсу Христа. Импульс Христа открылся в начале нашего летосчисления и будет действовать дальше — как бы по прямой линии, вживаясь в человеческие души и ста­новясь все более и более актуальным, - вплоть до достижения Землей цели ее развития, когда он схватит всю земную жизнь человечества. Это есть импульс однажды данный, с которым мы должны идти, следуя все точнее линии его развития и зная, что все, что последует позже, будет являть нам развитие и влияние этого импульса на более высокой и совершенной ступени. Но в мире действует не один этот импульс. Имеются импульсы и факторы развития, которые действуют иначе и которые нельзя проследить по прямой линии. Мы уже называли эти иные им­пульсы. Мы различаем в послеатлантическом развитии древне­индийский период культуры, после него древнеперсидский, затем египетско-халдейский и греко-латинский, а затем — наш; дальше последуют еще два культурных периода; следовательно, есть семь культурных периодов, и греко-латинский период, в котором совершилось событие Христа, занимает в их последовательнос­ти центральное место.

4