То, что в наши дни мы называем памятью, нашим сознанием, те воспоминания, которые мы сохраняем о личности, содержащей наше внутреннее существо, простирается в нормальных случаях до первых лет детства. Если современный человек прослеживает в обратном порядке свою жизнь, он обнаруживает, что в известный момент его воспоминания обрываются, один человек лучше помнит свое детство, другой - хуже; но наша память так или иначе ограничена этой жизнью и даже не охватывает ее с самого начала, со дня рождения. Если же мы вернемся к сознанию древних времен, если мы поднимемся по ходу человеческой эволюции к эпохам, когда для человека было нормальным известное ясновидение, мы увидим, что в эпохи, относительно нам близкие, способность памяти была совсем иной, чем теперь. Во времена, описанные в Библии как до-Авраамовы эпохи, душевная структура человека была совсем иной, чем в наши дни, и с ходом эволюции в особенности изменилась память. Если же пойдем еще дальше, вплоть до атлантического периода и более ранних времен, мы с еще большим основанием сможем отметить совершенно иную природу человеческой памяти.

7

В те времена человек не помнил некоторых фактов личной жизни, как это имеет место теперь, но зато он хранил воспоминания о жизни до рождения, о жизни отца и деда.

8

Память передавалась через кровь в ряде поколений. Когда в былые времена детям давали имена (для того чтобы рассказать, как создавались тогда имена, потребовалось бы целое исследование), выбор имени диктовался совсем иными мотивами, чем в наши дни. Все, что по этому поводу излагается современной филологией, - чистейший дилетантизм. В те времена даже и вообразить было бы невозможно, что имена существ и вещей могут определяться столь внешними факторами, как в наши дни. Имя было реальностью; оно имело реальную связь с существом или вещью, которые оно обозначало; его звук выражал глубочайший характер существа. Имя было как бы звуковым эхо существа.

9

Обо всем этом в наше время не имеют уже ни малейшего представления, ибо иначе не могли бы появляться такие книги, как "Критика языка" Ф. Маутнера. Эта книга, полностью отвечающая самым последним требованиям к науке о языке, полностью пренебрегает тем, что в былые времена составляло самую сущность языка. В былые времена имя давалось совсем не индивидуальности, ограниченной личной жизнью, а тому комплексу, который сохранялся памятью, так что имя продолжало сохраняться так же долго, как сохранялась память.

10

Так, например, Ной - имя, обозначающее отнюдь не индивидуальность. Имя Ной обозначает то, что известная личность сначала помнила свою собственную жизнь, потом сохраняла память о жизни своего отца, предшествовавшей ее рождению, о жизни деда - и т. д., пока не погасала память. И до тех пор, пока эта нить памяти не обрывалась, имя продолжало служить ряду людей. Точно так же и такие имена, как Адам, Сет (Сиф), Эпох, - суть наименования, объединявшие столько личностей, сколько человек был в состоянии объединять в своей памяти благодаря воспоминаниям. Сказать, что некогда кого-то звали Энохом, значило, что у личности, бывшей сыном другого человека, предварительно названного Энохом, зародилась новая цепь воспоминаний; это значило, что данный человек утратил память о предшествовавших ему личностях. Но эта новая цепь не обрывается со смертью первой личности, именуемой Энохом: она передается от отца к сыну, к внуку и т. д., пока в свою очередь не родится новая цепь воспоминаний. И пока данная цепь живет, она носит одно и то же имя. Таким образом, когда, например, говорят об Адаме, речь идет о разных личностях. И конечно, именно в таком понимании пользуется именами и евангелист Лука, потому что он хочет сказать: происхождение Божественных, духовных сущностей, нисшедших в "я" и в астральное тело Натановского Иисуса, следует искать там, где человек впервые спустился в земное тело.

11

В Евангелии от Луки мы имеем прежде всего имена, обозначающие отдельные личности; потом, по мере восхождения к до-Авраамовым временам, мы вступаем в эпоху, когда воспоминания длятся и дольше, когда все, что собрано памятью в одном "я", в котором группируется несколько личностей, объединено одним именем.

12

Теперь вам будет легче понять, что 77 имен, перечисленных евангелистом Лукой, в действительности распространяются на гораздо более крупные периоды и фактически восходят к тому времени, когда существо, которое мы можем назвать Божественной и духовной сущностью человека, впервые воплотилось в физическом, чувственном теле.

13