Как, идя вниз от теплоты, мы приходим к газообразному, а от последнего - к водному, так, идя от теплоты вверх, мы приходим к свету, от света - к звукообразующему, к регулирующему химические процессы эфиру. И от водного мы можем опускаться еще ниже, к земному. Куда же мы придем, если поднимемся отзвукообразующего еще выше, к еще более тонкому эфиру, который также ушел вместе с haschamajim? Тогда мы встретимся с тем, что, так сказать, будучи самым тонким эфирным состоянием, живет в только что описанном звукообразующем, в регуляторе химизма. Если вы направите свой духовный слух на это последнее эфирное состояние, то вы, конечно, не услышите ничего из внешнего колебания воздуха, но вы услышите тон, который дифференцирует пространство, проникает его и упорядочивает материю, подобно тому как произведенный смычком на пластинке звук располагает пыль в хладниевы звуковые фигуры. И в это упорядочиваемое звуковым эфиром бытие изливается более высокое эфирное состояние. Этот высший, тончайший эфир таким же образом пронизывает звуковой эфир, как мысль пронизывает произносимый нашими устами звук, превращая его в слово. Обратите особенное ваше внимание на то, что превращает звук в осмысленное слово, тогда вы получите представление о том, что живет и движется в звуковом эфире в качестве высшего, тончайшего эфира, космически пронизывая его, давая смысл устроительному мировому звуку: о пронизывающем пространство Слове, которое изливается в звуковой эфир и которое в то же время есть источник жизни, сама истинная, всюду переливающаяся и ткущая мировую ткань жизнь. Таким образом, то, что ушло вместе с haschamajim из ha'arez и стало солнечным, отделенным от низшего и земного, от tohu wabohu,- это такая стихия, которая может внешне возвещать о себе как свет. Но за этим светом стоит нечто духовно-звуконосное, а за этим последним, космический глас. Поэтому мы можем сказать: в высиживающей теплоте изживается лишь низшее духовное Элохимов, вроде того, как наши страсти изживаются в низинах нашей души. Высшее же духовное Элохимов ушло вместе с haschamajim; оно живет в свете, в звукообразующем эфире, в духовно-речевом, в космическом Слове. Все то, что перешло в это солнечное, может теперь только извне вливаться в tohu wabohu.

21

Попытаемся теперь образно представить себе все то, что витало перед душой древнееврейского мудреца при словах ha'arez и haschamajim. То, что там обособилось как духовно-светоносное, звукообразующее, речеобразующее, словообразующее, - как оно воздействовало, когда воссияло вновь? Оно воздействовало как глаголющий из солнечной стихии свет; как свет, за которым стоит космический глас. Итак, представим себе все связанное с tohu wabohu - полный мрак, переливание стихий тепловой, газовой, водной, - представим себе все это как находящееся в беспросветном мраке. И затем мы представляем себе, как извне, деяниями Элохимов, благодаря творческому Слову, этой высшей эфирной сущности, лежащей в основе всего, в tohu wabohu излучается свет и вместе со светом изливается сила, содержащаяся в Слове. Как же обозначить то, что здесь происходит? Нельзя это обозначить лучше, нежели следующими словами: существа, перенесшие вместе с haschamajim свое высшее к эфирному, возвращали свой гласящий свет из мирового пространства этому tohu wabohu. Этим охарактеризован смысл монументальных слов: "И боги сказали: да будет Свет! И стал свет там, где была тьма, в tohu wabohu". Вот вам картина, которая витала перед древнееврейским мудрецом.

22

Таким образом, мы должны представлять себе существо Элохимов распростертым на весь Космос, который есть как бы их телесность: бытие стихий, выраженное в tohu wabohu, есть низшее отображение их телесности; тепловая стихия - более высокое; haschamajim же - образ их высшего духовного; оно обособилось и теперь извне творчески воздействует на tohu wabohu и руководит его становлением.

23

Теперь вы можете сказать: этим ты поясняешь нам, как глаголющее светоносное космическое Слово упорядочило хаотическое переливание элементов в tohu wabohu и привело его к тому, чем оно стало впоследствии. Но откуда и как организуется человеческая форма? Такая человеческая форма, как наша - прямостоящая на двух ногах с разумным функционированием рук, как это свойственно нам, - не может существовать без сил, заложенных в мозгу, излучающихся оттуда и организующих ее. Наша форма организуется нашими высшими духовными силами, которые исходят из нашего духа. Всегда низшее организуется высшим. Так и ha'arez, служащий как бы телом Элохимов, в качестве более низкого организовывался высшей телесностью, этим haschamajim и действующим в нем Духом Элохимов. Значит, их высшее духовное завладевает тем, что выделилось, и извне начинает свою организационную работу, как это выражено в словах: "Явленный в космическом глаголе свет льется во тьму". Им организуется tohu wabohu и высвобождается из неустройства стихий. Таким образом, если вы представите себе haschamajim как бы головою Элохимов, а в оставшемся бытии стихий будете видеть их туловище и конечности и представите себе, что силой, исходящей из головы, организуется бытие стихий, туловище и конечности, - тогда вы имеете перед собой фактический процесс: имеете как бы человека в космическом масштабе; и в этом космосе он своими органами духа, находящимися в haschamajim, организует весь Космос. Мы можем поэтому представлять себе организующего себя самого макрокосмического Человека, когда видим, как все созидающие силы из haschamajim изливаются на ha'arez

24

Чтобы получить еще более ясную картину обо всем здесь происходящем, бросим взгляд на современного человека и спросим себя, благодаря чему, собственно, человек, с оккультной точки зрения, а не с той, на которой стоит современная дилетантская наука, благодаря чему он стал таким, каким он является теперь? Откуда взялась определенная форма, отличающая его от всех окружающих его живых существ; что делает его, собственно говоря, человеком? Что, собственно, проходит через весь человеческий облик? С незашоренным взглядом чрезвычайно легко ответить на вопрос, что, собственно, делает человека человеком. Это то, что есть у него и чего нет ни у одного из прочих существ, окружающих его на земле, это речь, проявляющаяся в звуках, она делает его человеком. Представьте себе форму животного. Что может дать ей толчок для развития, для подъема к человеческой форме? Какая сила должна войти в нее, чтобы она стала человеческой формой? Поставим вопрос несколько иначе: представим себе какую-нибудь животную форму, которую мы должны были бы снабдить чем-нибудь, пронизать каким-то дуновением; что должно было бы содержать это дуновение, чтобы эта форма начала говорить? Она должна была бы почувствовать себя так организованной внутренне, чтобы издавать членораздельный звук. Это звуковое начало творит из животной формы человеческую.

25

Как можно поэтому образно представить себе и внутренне прочувствовать Космос? Как можно все, что я набросал перед вашей душой, что я так подробно, картина за картиной, сконструировал из элементарного, как можно это все прочувствовать? Как можно изнутри прочувствовать макрокосмическую форму человека? Когда начнешь чувствовать, как звук воплощается в образ, в форму! Когда начинаешь ощущать, например, звук "А", когда он несется по воздуху, является не только звуком; надо ощущать этот звук как формообразующее в себе, подобно тому, как пыль складывается в узоры под воздействием тона, вызываемого смычком на пластинке. Необходимо научиться чувствовать, как звуки "А" и "Б" и т. д., несясь по воздуху, как бы ткут в пространстве ткань! Нужно уметь чувствовать не только звуковую вибрацию, но и формообразующее, тогда будешь чувствовать то, что чувствовал древнееврейский мудрец, когда звуки вызывали в нем те образы и те картины, которые я набросал здесь пред вашим духовным оком. Таково было действие звука. Поэтому я должен был бы сказать: "Bet" вызывала представление чего-то замкнутого, обособленного, как бы скорлупы с содержимым внутри; буква "Resch" вызывала представление, схожее с тем, когда мы ощущаем собственную голову. А "Schin" вызывало нечто такое, что я уподобил бы подзадориванию. Это совершенно объективный язык, который звуками своими выкристаллизовывается в картине, если душа к этому восприимчива. Поэтому в самих этих звуках является нам та высокая школа, которая древнего мудреца приводила к картинам, возникающим перед взором видящего, когда он вступает в сверхчувственное. Таким образом звук метаморфизируется в духовный образ и вызывает картины, складывающиеся именно так, как я это описал. Самое замечательное в этом древнем Правозвестии заключается именно в том, что оно сохранилось на языке, чьи звуки созидают образы и кристаллизуются в душевные формы. И это как раз те образы, которые обретаешь, если проникаешь в сверхчувственное, откуда развилось чувственное начало нашего земного бытия. Если принимать это во внимание, тогда появляется невыразимый трепет и глубокое благоговение перед тем, как развивалась наша Вселенная. Начинаешь чувствовать, что это не случайность сохранила нам этот дивный памятник человеческого бытия именно в тех письменах, буквы которых сами по себе в силах пробудить в нашем духе душевные образы и привести нас к тому, что видящий в наше время может найти самостоятельно. Вот то ощущение, которое следовало бы усвоить антропософу, приступающему к отправной точке этого древнего Провозвестия - к Ветхому Завету.

26