Как имагинацию можно назвать духовным зрением, так инспирацию — духовным слухом. Впрочем, употребляя выражение «слух», следует себе уяснить, что здесь идет речь о восприятии, которое еще в большей степени отличается от чувственного слуха в физическом мире, чем «созерцание» в имагинативном (астральном) мире — от зрения физическими глазами. О световых и цветовых явлениях имагинативного мира можно сказать: они таковы, как будто освещенные поверхности и цвета чувственных вещей с ними расстались и свободно, отдельно от них витают в пространстве. Но это дает все же только приблизительное представление. Ибо пространство имагинативного мира ни в каком случае не походит на пространство материального мира. Если, наблюдая свободно парящие световые хлопья с обычным пространственным протяжением, вы будете думать, что перед вами имагинативные цветовые образы, вы заблуждаетесь. И все же образование таких цветовых представлений — это путь к имагинативной жизни. Кто пытается вообразить цветок, а после в представлении отвлекается от всего, что не есть цветовое представление, так что перед его душой парит образ, словно отделенная от цветка цветовая поверхность, тот постепенно сможет достигнуть имагинации через такие упражнения. Сам данный образ — это еще не имагинация, но более или менее подготовительная картина воображения. Имагинация, то есть действительное астральное переживание, наступит только тогда, когда не только цвет будет совершенно отвлечен от чувственного впечатления, но когда еще и напрочь пропадет трехмерное пространственное протяжение. То, что так и произошло, может быть воспринято только посредством определенного чувства. Описать это чувство можно лишь так: это все равно как ощущать себя пребывающим уже не вне, но внутри красочного образа, так что возникает сознание того, что участвуешь в его возникновении. Если этого чувства нет, если ты полагаешь, что вещь находится перед тобой как чувственный цветовой образ, ты еще не имеешь дела с настоящей имагинацией, но с чем-то воображаемым. Это, однако, не означает, что подобные картины воображения лишены всякого значения. Они могут быть как раз эфирными отпечатками, как бы тенями реальных астральных фактов. И в таком качестве они имеют определенную ценность при обучении тайной науке. Они могут служить мостом к подлинным астральным (имагинативным) переживаниям. Их наблюдение сопряжено с известной опасностью лишь в том случае, если в этой пограничной области между чувственным и сверхчувственным наблюдатель не в полной мере применяет свой здравый ум. Не надо только надеяться, что кому-то можно было бы указать общий признак, как ему отличать в этой пограничной области иллюзию, галлюцинацию, фантастику от действительности. Такое общее правило было бы удобно. Но удобство — это слово, которое тайный ученик должен исключить из словаря. Можно лишь сказать, что тот, кто желал бы приобрести для этой области ясность различения, должен позаботиться об этом уже в обыкновенной жизни материального мира. Кто в этой обыкновенной жизни не прилагает никакого труда к тому, чтобы мыслить ясно и отчетливо, станет жертвой всевозможных иллюзий при восхождении в высшие миры. Только подумайте о том, сколько разных западней готовит здравому суждению эта обыкновенная жизнь. Как же часто случается, что вместо того, чтобы ясно увидеть то, что есть, люди видят то, что им видеть хочется. Как часто люди приходят к некоему мнению не потому, что это познали, но потому, что им приятно так думать. Или какие ошибки возникают, оттого что люди поспешно судят о предмете, досконально его не исследовав. Все эти причины заблуждений в обыкновенной жизни можно умножать еще и еще — до бесконечности. Какие шутки играют над здравым суждением страсть, необъективность и т. д., и т. п. И если ошибочные суждения такого рода оказываются помехами, нередко роковыми, в обыкновенной жизни, то от них исходит величайших размеров опасность для здравости сверхчувственного переживания. Посвящаемый в тайное учение может взять с собой в высшие миры в качестве путеводной нити не общее правило, но исключительно лишь указание делать все возможное для своей здравой способности различать, для своего свободного, независимого суждения.

1

Стоит только наблюдателю высших миров узнать, что такое действительная имагинация, и уже очень скоро он ощутит, что образы астрального мира — это не просто образы, но откровения духовных существ. Он научится понимать, что должен связывать эти имагинативные образы с духовными или душевными существами точно так же, как соотносит чувственные цвета с вещами и существами чувственного мира. Впрочем, что до частностей, здесь ему придется еще многому научиться. Ему нужно будет различать непрозрачные цветовые формы от вполне прозрачных, как бы всецело пронизанных светом изнутри. Мало того, он будет воспринимать еще и такие формы, которые словно бы постоянно производят изнутри себя окрашенный свет и, следовательно, не только насквозь просветлены и прозрачны, но непрерывно излучаются в самих себя. И менее прозрачные образования он соотнесет с низшими существами, прозрачные — со средними, а лучащиеся образы будут для него откровениями высших духовных существ.

2