Сегодня нас будет занимать нечто такое, что покажет нам, сколь важно узнавать из сообщений, какие могут быть сделаны о высших мирах, то, что предстоит человечеству в будущем. Миссия духовнонаучного движения связана с важными событиями переходного периода, в котором мы живём. Отсюда мы можем почерпнуть убеждение, что в будущем мы узнаем ещё гораздо больше, и потому мы ищем нечто в духовной науке, чтобы согласно ей строить наши действия. Поэтому мы должны знать, что именно в чувствовании, мышлении и волении имеет особое значение для нашего времени.

1

Есть большое различие между духовным течением, происшедшим от Будды, и тем, что проистекло от Импульса Христа. Здесь имеется в виду не противопоставление, но скорее необходимо понять, в каком отношении может быть плодотворным каждое из этих течений. Оба течения должны будут сойтись в будущем, и христианство должно быть оплодотворено духовной наукой. Христианство должно было сначала отклонить учение о перевоплощении. Хотя это течение и сохранялось в эзотерических кругах, но по определённым миро-педагогическим причинам оно не могло быть воспринято в экзотерическое христианство. Напротив, это учение было особым основным принципом буддизма, разумеется, связанное там с учением о страдании, преодоление которого, в свою очередь, имело своей задачей именно христианство. Познав задачу и миссию обоих течений, мы сможем ясно видеть и различия. Главное различие заметно, прежде всего, если рассмотреть две индивидуальности – Будды и Павла. Гаутама Будда пришёл к познанию благодаря своему просветлению под деревом Бодхи и учил: «Этот мир есть Майя. Его нельзя считать действительным, ибо в том и состоит Майя, великая иллюзия, что её принимают за действительность. Человек должен стремиться к освобождению от царства элементов, тогда достигается царство, которое не может уже иметь ни имён, ни вещей: Нирвана. Лишь тогда освобождаются от иллюзии. Царство Майи – это страдание. Рождение, смерть, болезнь, старость есть страдание. Жажда бытия приводит людей в это царство. Поэтому человек должен освободиться от этой жажды, тогда он уже больше не нуждается в воплощении». Можно спросить себя: как пришёл великий Будда к проповеди этого учения? Ответ может последовать лишь из рассмотрения хода развития человечества.

2

Человек не всегда был таков, каков он теперь. В прежние времена, чтобы достичь познания, человек располагал не только своим физическим телом, но тогда среди всего человечества было распространено своего рода ясновидческое познание. Люди знали, что есть духовные иерархии, как мы знаем, что есть растения и т.д. Способности суждения не существовало, но зато видели самих творящих существ. Эта мудрость постепенно исчезла, но воспоминание о ней осталось. В Индии, Персии, да и в Египте существовало ещё воспоминание о прежних земных жизнях. Душа человека была настроена тогда так, что знали: «Я происхожу от божественных существ, но мои воплощения постепенно столь сильно проникли в физическое, что для духовного мой взор померк». Поэтому движение вперёд во времени ощущали подобно ухудшению, подобно регрессу. Так чувствовали, прежде всего, те, кто в особые мгновения мог покидать физическое тело, как это имело место в ещё относительно позднее время. Из-за этого обыденный мир казался им миром иллюзии, Майей, великим обманом. Будда лишь высказал то, что жило в душах людей. Как раз то, что заключено в физически-чувственном мире, ощущали как то, что низвело человечество вниз. Из него хотели снова подняться. На мир внешних чувств пала вся вина за нисхождение человечества.

3

Сравним с этим воззрением импульс Христа и учение, которое дал Павел. Павел не называл чувственный мир иллюзией, хоть он столь же хорошо, как и Будда, знал, что человек спустился из духовных миров, и что влечение к бытию привело человека в этот мир. Но в христианском духе будет спросить: «Является ли всё ещё дурным это влечение к бытию? Является ли чувственный мир лишь обманом?» – Согласно Павлову воззрению, не влечение к бытию само по себе было злом. Это влечение первоначально было благим, но из-за грехопадения человека под влиянием люциферических сущностей оно стало нашим несчастьем. Не всегда оно было таким, но таким оно стало и принесло страдание, ложь, болезнь и т.д. Так из космического события, как это имеет место у Будды, возникает человеческое событие у Павла.

4

Если бы не вмешалось люциферическое влияние, человек видел бы истину, а не иллюзию в физическом мире. Не чувственный мир неверен, а человеческое познание, которое было помрачено люциферическим влиянием. Это различие в воззрении приносит с собой и различные выводы. Будда хочет искать спасения в мире, которому не присуще уже ничего чувственного. Павел говорит: человек должен очистить силы, жажду бытия, потому что он сам испортил их. Посредством облагорожения своих сил человек должен разорвать пелены, закрывающие ему истину, чтобы он мог видеть сквозь них то, что он сам закрыл для себя. Тогда вместо пелены, покрывающей, например, растительный мир, увидят божественно-духовные силы, работающие позади и над растениями. Когда завеса разорвана, чувственный мир становится призрачным, и мы, наконец, видим перед собой царство духа. Мы полагали, что имеем перед собой животное царство, растительное царство, минеральное царство. – Это была наша вина. В действительности мы видим, как на нас устремляются иерархии. Поэтому Павел говорит: «Не умерщвляй наслаждение бытием, но очисти его, ибо первоначально оно было благим». А это может произойти благодаря восприятию в себя силы Христа. Она – это то, что, пронизывая душу, удаляет душевное помрачение. Боги не напрасно поставили человека на Земле. При этом долг человека – отбросить от себя то, что препятствует ему духовно созерцать этот мир. Вывод, к которому должен был придти Будда: «Избегайте инкарнаций!», – указует назад, на древнюю мудрость людей. Павел, напротив, говорит: «Идите через инкарнации, но пронижите их Христом, и в более отдалённом будущем всё то, что человек накопил в иллюзиях, исчезнет».

5

Это учение, возлагающее вину не на физически-чувственный мир, а на самого человека, необходимым образом должно было стать историческим учением. Но именно по этой причине вначале оно не могло быть дано так, чтобы имели полное учение; могли быть даны начальные импульсы, которыми надо было пронизать себя. Эти импульсы постепенно проникают во все области жизни. Несмотря на два тысячелетия, истекшие со времени Мистерии Голгофы, мы находимся сегодня всего лишь у начала восприятия Импульса Христа. Целые области жизни ещё не проникнуты Им, например, наука и философия. Будда мог дать своё учение гораздо скорее, поскольку он опирался на древнюю мудрость, которая тогда ещё ощущалась. Импульс Христа должен проникать лишь постепенно. Теория познания, основывающаяся на этом факте, резко отличается от теории познания Канта, который совсем не знает, что именно наше познание должно быть очищено.

6