Сегодня, 8 мая мы празднуем в Теософическом Обществе день Белого Лотоса, который обозначается во внешнем мире как день смерти возбудительницы того духовного течения, к которому мы принадлежим. Нам скорее подходит выбрать другое наименование для нашего празднества, взять его из нашего познания духовного мира, и которое звучало бы так: переход от одной деятельности на физическом плане к другой деятельности в духовных мирах. Потому что для нас это не только искреннейшее убеждение, в обычном смысле слова, - но - все растущее познание, что то, что зовется в обычном мире "смертью", является переходом от одной работы, от одной деятельности, вызываемой впечатлениями внешнего мира, к другой деятельности, непосредственно возбуждаемой духовным миром. И, вспоминая сегодня великую возбудительницу Е. П. Блаватскую и те руководящие личности, которые ныне тоже уже перешли в это духовное царство, мы хотим, в особенности, попытаться составить себе представление о том, как мы сами ведем наше духовное движение, дабы оно могло явиться продолжением той деятельности, которую проявляла основательница на физическом плане до ее ухода с последнего - продолжением этой деятельности, с одной стороны, но и возможностью для основательницы продолжать из духовных миров свое воздействие на наше настоящее и будущее. Ради такого дня приличествует нам прервать обычные теософические исследования и обычную теософическую жизнь на этих собраниях, чтобы произвести ряд испытаний совести - устремить взгляд назад - на то, что может из самого теософического движения осветить нам его сущность и обязанности, и, вместе с тем - вперед, на то, во что должно вылиться теософическое движение - что мы должны делать и чего не должны.

1

Совсем особыми обстоятельствами, известной исторической необходимостью вызвано в новейшее время то, что мы называем «теософическим движением». Вы знаете, что здесь дело было не в том, - как в подобных духовных или других движениях или объединениях, - что одна или несколько личностей поставили перед собой те или иные идеалы, обусловленные их душой, их сердцем, и стремились воодушевить других, чтобы основать союзы, общества и превратить в действительность эти идеалы, лично их воспламенившие. Мы не должны истолковывать наше теософическое движение таким образом, если хотим его правильно понять. Его можно понять только как историческую необходимость нашей современной жизни, которая должна была проявиться, что бы при этом люди не испытывали и не чувствовали, - потому что она, так сказать, покоилась в лоне времен и должна была народиться. Чем же надо считать это теософическое движение? Его надо считать нисхождением, новым нисхождением духовной жизни, духовной мудрости и духовных сил из сверхчувственных миров в физически-чувственный мир. Такое нисхождение духовных сил, жизни и мудрости должно, ведь, было свершиться - и будет все повторяться в будущем - для дальнейшего развития человечества. Разумеется, сегодня не входит в нашу задачу указать на все отдельные великие импульсы, благодаря которым духовная жизнь притекала из сверхчувственных миров, чтобы, так сказать, обновить состарившуюся духовную жизнь человечества. Это часто случалось в течение времен. Мы укажем только немногое.

2

В отдаленнейшем прошлом, вскоре после великой атлантической катастрофы, сохранившейся в преданиях различных народов как «сказание о потопе», имел место тот импульс, который мы можем обозначить, как внесение духовной жизни в человеческое развитие древними святыми Риши; потом у нас тот поток духовной жизни, который притекает в человечество через великого Заратустру, или Зороастра; затем другой духовный поток жизни - в том, что дошло до древне-израильского народа в откровении Моисея; и, наконец, Величайший Импульс, самый мощный поток Сверхчувственной жизни в чувственный мир дан Появлением на Земле Христа Иисуса. Это самый мощный Импульс не только по отношению ко всему прошлому, но, как мы уже указывали, и по отношению ко всему будущему развитию Земли. Но также указывалось и на то, что должны появляться все новые импульсы, в человеческое развитие должна вливаться все новая духовная жизнь и изменяться подход к прежней духовной жизни. Потому что иначе засохнет и погибнет древо человеческого развития, которое должно зеленеть для того, чтобы человечество достигло Цели своего развития. Новые духовные импульсы, притекающие в нашу жизнь, должны все больше и больше способствовать уразумению могучей волны Жизни Христа, влившейся в человеческое развитие.

3

С приближением нашего XIX века снова наступила для человечества пора, требовавшая нового вмешательства, нового жизненного импульса. Снова должны были излиться из сверхчувственного в наш чувственный мир новые импульсы, новые откровения. Эта необходимость должна была ощущаться на самой Земле, но ее особенно ощущали в тех областях, откуда исходит Водительство всей нашей земной жизни: в духовной областях. Только близорукое человеческое существо могло бы сказать: «Ах, для чего продолжается приток совсем новых родов истин? Для чего все новые познания и новые импульсы? Ведь то, что дано, например, в Христианстве, уже дано, и могло бы продолжаться так дальше». Это рассуждение, с высшей точки зрения, определенно эгоистическое. И что подобные эгоистические рассуждения встречаются так часто именно у тех, кто считает себя подлинно благочестивым и религиозным, именно и доказывает необходимость освежения духовной жизни. Как часто мы слышим теперь: «Для чего новые духовные течения? У нас старые предания, дошедшие до нас сквозь исторические времена; мы не дадим их портить тем, кто воображает, что лучше всех все знает». Это эгоистическое проявление человеческой души. Только эти люди не сознают своего эгоизма. Они хотят заботиться лишь о потребностях собственной души. Они говорят себе: «Мы ведь довольны тем, что имеем». И выставляют догмат, ужасающий догмат совести: «Если мы довольны по-своему, то те, которые должны учиться у нас, наши потомки, должны быть также довольны, как и мы. Все должно идти согласно нашему сердцу и уму». Такую речь слышишь во внешнем мире часто. И это не только душевная узость, это связано с эгоистической чертой в этой человеческой душе. А в религиозной жизни, под маской благочестия, встречаются, быть может, самые эгоистические души.

4