Что за существо имеем мы в Иоанне Крестителе? Для уяснения этого представим себе различие между своеобразным провозвестием, излившимся в Индии через Будду - для наших целей мы его достаточно охарактеризовали, - и тем, которое дано древнееврейскому народу через Моисея и его последователей - древнееврейских пророков.

6

Благодаря Будде человечество получило возможность найти доступную душе собственную закономерность, необходимую для того, чтобы очиститься и развиться до той ступени нравственной высоты, какой только можно достигнуть на земле. Закон души, дхарма, был возвещен Буддой в такой форме, в какой он может быть возвещен человеком из самой человеческой души на высочайшей ступени развития человеческой натуры. И Будда первый пустил его в ход. Но развитие человечества не идет по прямой линии. Разнообразные культурные течения должны оплодотворять друг друга.

7

Явление Христа, долженствовавшее произойти в Передней Азии, делало необходимым, чтобы переднеазиатское развитие оставалось в известном смысле позади индийского для того, чтобы позднее оно могло свежее воспринять то, что было дано Индии несколько иначе. В Передней Азии должен был быть создан народ, более отсталый, чем другие, живущие к Востоку, народ, который развивался бы совершенно иным образом. И если народы Востока в смысле мировой мудрости были доведены до столь высокой ступени, что они могли лицезреть Бодхисатву, ставшего Буддой, то, наоборот, народы Передней Азии, особенно древние евреи, должны были остаться на низкой, детской ступени развития. Это было необходимо. В развитии человечества должно было произойти в широком масштабе то, что мы наблюдаем в малом в отношении человека, который развился до определенной зрелости к 20-ти годам, усвоив к этому зрелому возрасту определенные способности. Но в известном отношении усвоенные способности являются также сковывающим препятствием.

8

Приобретенные в известный момент жизни способности имеют особенность задерживаться на своей ступени развития и этим удерживать человека на соответствующей высоте. И они держат его очень крепко. Позже, к 30-ти годам жизни, человеку не легко переступить через ступень, которой он достиг, будучи 20-летним юношей. Наоборот, человек, еще мало усвоивший к 20-му году жизни, дольше задержавшийся на детской ступени развития, может легче переступить через эту ступень и к 30-ти годам достичь более высокой ступени, чем первый. Тот, кто умеет наблюдать жизнь, знает, что это так. Приобретенные способности, ставшие, так сказать, личным достоянием, образуют в то же время и оковы для будущего, тогда как то, что меньше связано с душой, то, что воспринято более внешне, образует эти оковы в меньшей степени.

9

Для того, чтобы человечество могло двигаться вперед, постоянно должно иметь место такое устройство, чтобы одно духовное течение внутренне воспринимало и перерабатывало определенную сумму способностей, а другое протекало рядом, будучи в известном отношении удержанным в развитии. Тогда мы имеем культурное течение, развивающее известные способности до определенной ступени, причем эти способности соединены с внутренней сущностью этого течения и с человеческой природой. Но развитие продолжается, а это течение не в состоянии подняться из самого себя на высшую ступень, потому-то и необходимо, чтобы другое течение шло рядом с первым; это второе течение остается в известном смысле неразвитым. Оно не достигает высоты первого, оно продвигается далее, заимствуя у первого то, чего само не достигло; но так как оно тем временем сохранило свою юность, то вследствие этого оно может достичь большего. Так одно оплодотворяет другое. Духовные течения должны протекать друг подле друга в развитии человечества, духовное же водительство мироздания наблюдает за правильностью этого процесса.

10

Каким же образом это водительство осуществило то, что рядом с течением, в котором нашел выражение Будда, явилось и другое, которое лишь позже восприняло все то, что принес человечеству буддизм? Это можно было осуществить лишь путем того, что древнееврейскому течению была предоставлена возможность выдвигать из себя людей, которые из собственного нравственного состояния могли развивать дхарму, т. е. как бы могли прийти к "восьмичленному пути". Это течение не должно было иметь Будды. То, что принес Будда в своем духовном течении как внутреннее, это должно было быть дано извне в этом другом духовном течении. Именно потому, чтобы дело делалось особенно мудро, этому переднеазиатскому племени, задолго до явления Будды. Закон был дан не изнутри, а извне - через откровение в Декалоге, в Законе десяти Заповедей. (Исход 20, 2 - 17). То, что другое духовное течение человечества должно было получить как внутреннее достояние, было дано древнееврейскому народу в "Законе десяти заповедей" как сумма внешних норм, как нечто, что надо было воспринимать извне, как то, что еще не срослось с душой. Поэтому в силу инфантильности своей ступени развития древний еврей воспринимал заповеди как нечто дарованное с небес.

11

Индийский народ был приготовлен к тому, чтобы познать, что человек из себя самого образует дхарму как закон души. Древнееврейский же народ внимал лишь закону, данному ему извне. Таким образом, еврейский народ образовал удивительное дополнение к тому, что сотворил Заратустра для своей культуры и для всех остальных культур, вышедших из нее.

12

Надо подчеркнуть, что Заратустра направлял взор на внешний мир. В то время как у Будды мы находим проникновенное учение об облагораживании внутреннего человеческого мира, у Заратустры мы имеем великое, могучее учение о Космосе, т. е. то, что дает объяснение всему миру, из лона которого мы произошли. И если взор Будды был направлен на внутреннее, то взор последователей Заратустры направлялся на внешний мир в стремлении пронизать его духовно. Углубимся в то, что дал Заратустра со времени своего первого выступления, когда он возвестил миру Аура Маздао, вплоть до того момента, когда он появился как Назаратос. Он всегда давал проникновенное учение о великих духовных законах и о существах Космоса. То были поначалу своего рода указания, которые Заратустра дал персидской культуре относительно Духа Солнца; позже эти указания были им преобразованы в целую систему, и в таком виде мы встречаем их как удивительные, еще и поныне малопонятные халдейские учения о Космосе и духовных первопричинах, из коих мы изошли. Если мы исследуем эти учения о Космосе, то увидим в них важную особенность.

13

Когда Заратустра говорил древнеперсидскому народу о внешних духовных первопричинах чувственного мира, то он противопоставлял две силы: Ормузда и Аримана. Эти две силы противоборствуют друг другу во всей вселенной. Но в этом учении вы не найдете того, что можно назвать проникающей душу нравственной теплотой. По древнеперсидскому воззрению человек вплетен в космический процесс, и это есть следствие борьбы Ормузда и Аримана, раскрывающейся в человеческой душе. Следствием этой борьбы являются страсти, неистовствующие в человеческой душе. Внутреннее содержание человеческой души еще не было познано. Было дано лишь космическое учение. Когда в те времена говорили о добре и зле, то под этим подразумевали полезные или вредные противодействия, в космосе, отражающиеся также и в человеке. Нравственное мировоззрение еще не было в известной степени включено в учение о созерцании внешнего мира. В нем учили познавать всех существ, господствующих над чувственным миром, как прекрасных и светоносных, так и темных и вредоносных. Люди чувствовали себя как бы опутанными ими. А собственно моральное, к чему причастен человек своей душой, еще не ощущалось душой, как это случилось позже. Например, когда в те времена встречались со злым человеком, то чувствовали, что через него в мир струятся силы злых сущностей; его воспринимали тогда как "одержимого" злыми сущностями мира. Потому в те времена нельзя было сказать, что грех лежит на таком человеке. Его ощущали вплетенным в мировую систему, еще не пронизанную нравственными качествами. Это было особенностью учения, направляющего взор, хотя и духовный, прежде всего на внешний мир.

14

Потому-то еврейское учение и образует столь удивительное дополнение к космологическому учению Заратустры, ибо оно в то, что открывается извне, заложило нравственный элемент, давший возможность связать с понятием вины, человеческого греха, известный смысл. До этого еврейского элемента о злом человеке говорили лишь, что он одержим злыми силами. Возвещение "Закона десяти заповедей" сделало необходимым различие между людьми, соблюдавшими эти заповеди, и людьми, не соблюдавшими их. Выступило понятие вины, человеческого греха. Как вошло это понятие в развитие человечества, может почувствовать лишь тот, кто отчетливо осознает, как неясно еще представляют себе люди, что, собственно, выражает понятие греха и как трагична эта неясность. Отдайтесь воздействию книги Иова, и вы заметите неясность понятия греха, отсутствие правильного понимания того, как надо относиться к случившемуся с кем-либо несчастью, но все же и там вы найдете проблески нового понятия о грехе.

15