Вступая на внутренний путь, представитель этого халдейского мира говорил тогда, что сквозь покров душевной жизни он приходит в мир подчеловеческих, или подземных богов. Существ, находимых на внутреннем пути, позднее стали называть АДОНИС. Этот путь доступен только для посвященных, ибо для непосвященных это было связано с большой опасностью. Но зато посвященный, развиваясь, переживал то, что с одной стороны он достигал мира, лежащего за чувственным ковром, а с другой стороны мира, лежащего под покровом душевной жизни. При этом посвященный переживал нечто, допускающее сравнение уже с переживаниями современного посвящения. Ибо мы приближаемся уже ко временам, когда все больше и больше слагались особенности нашего времени. Тот, кто становился посвященным в древней Халдее, проходил через оба переживания, причем заботились о том, чтобы эти два переживания по возможности совпадали. Чтобы, вступая на внешний путь к духовному миру и на внутренний путь к духовному миру, человек вступал на них по возможности в одно время так, чтобы он по крайней мере получал чувство общего бытия и жизни духовного во внешнем и во внутреннем. А тогда на внутреннем пути он переживал встречу с тем духовным существом, которое в Халдее называли ИШТАР и о котором знали, что оно принадлежит к благодетельным лунным божествам. Иштар стояла на пороге, замыкающем обычно от людей то духовное, что стоит за душевной жизнью, а с другой стороны, где стоят врата в духовный мир сквозь ковер внешнего, чувственного мира, стоял другой хранитель: ДУМУЗИ или ТАММУЗ. Иштар и Думузи были те, которые делали ясновидящим внутренне души и с двух сторон вводили человека в духовный мир. Поэтому в этой встрече человек переживал то, что и теперь еще символически называется: «человеку предлагается светлая чаша, из которой он пьет, и этим напитком в его душе зажигается ясновидение». Светлая чаша предлагалась Иштар и Думузи, то есть человек еще ощупью учился самому первоначальному употреблению своих цветков лотоса. Далее он постепенно шел вперед. Так вы видите, что в эту эпоху было уже необходимым переступить через известный порог. В Египте было нечто другое, но подобное. — Таким образом шло человечество вперед на своем пути к развитию вплоть до наших времен. Далее приближался тот момент, который должен был подготовить сошествие космического солнечного Духа на Землю. Дух, бывший прежде во внешнем, должен был теперь войти в человеческую душу, чтобы быть находимым во внутреннем, как прежде были находимы во внутреннем люциферические существа, как мы находим во внутреннем Озириса. Оба пути, ясно явившиеся в своей противоположности у халдеев и египтян, должны были взаимно оплодотворить друг друга. Это должно было совершиться. Каким же образом могло это совершиться? Это могло совершиться только путем создания связующего члена. Этот связующий член исходит из Ура Халдейского, — как об этом верно рассказывается в Библии, — праотец еврейского народа — Авраам — был родом из Ура Халдейского. Здесь он принимает те откровения, которые приходят извне. Далее еврейский народ идет в Египет, воспринимает то, что идет изнутри и соединяет оба течения таким образом, что первый раз в Яхве, предвозвещая грядущее, выступает предчувствие Христа, который и соединяет эти оба пути. Прежние боги возвещаются теперь человеку с двух сторон, наступает разделение. Как впоследствии Христос становится внутренним, так по крайней мере извне освещается то, что прежде было известными богами, — освещается извне. Так мы видим, что в Яхве, или Иегове, выступает божество, находимое уже на внутреннем пути, но еще не видимое, становящееся видимым только будучи освещенным извне. Иегова — отраженный свет Христа. Здесь мы видим ясно выступающими друг подле друга и взаимно оплодотворяющими друг друга оба направления, о которых мы говорили эти дни. Но, вместе с тем, появляется нечто совершенно особенное, новое в ходе развития человечества. Теперь начинается взаимное оплодотворение внешнего и внутреннего, теперь начинается то, что внутреннее становится внешним. То самое, что прежде жило только внутренне, во времени, оно вытесняется в пространство, для того чтобы быть подле другого. Исследуйте однажды свою душевную жизнь. Отдельные мысли и ощущения следуют друг за другом, душевная жизнь протекает во времени. — То, что находится во внешнем, имеет протяжение в пространстве, находится друг подле друга. — Поэтому теперь должно было наступить то, что называется излиянием в пространство для бытия друг подле друга того, что прежде жило только во времени. И это совершается, — нечто, жившее только во времени, живет в пространстве друг подле друга. Вместе с этим совершается нечто значительное, и это выражается особенно глубоким образом.

24

Все прежнее духовное развитие человека, все, что выводило за внешний, пространственный мир, выводило также и внешнее во время. Но все, что располагается во времени, определяется мерой и природой числа СЕМЬ. Мы овладеваем ходом становления мира, кладя в основу число семь и говоря: Сатурн, Солнце, Луна, Земля (Марс-Меркурий) Юпитер, Венера и Вулкан, — и здесь опять имея также семь периодов. Во всем, что подлежит времени, мы ориентируемся, применяя число семь, все что вводит во время, приводит к числу семь. Все коллегии и ложи, ведущие из пространства во временное, уводя к сверхмировому, подлежат именно числу семь. Числу семь подлежат святые Риши, ему подлежат и остальные святые учителя народов, вплоть до Семи греческих мудрецов. — Основное число пространства — ДВЕНАДЦАТЬ. И когда время выливается в пространство, оно становится двенадцатью. Поэтому число двенадцать господствует там, где время выливается в пространство. Мы имеем двенадцать колен в Израиле, двенадцать апостолов в то мгновение, когда Христос, который прежде открывался во времени, изливается в пространство. То, что во времени, — следует одно за другим. Отсюда то, что ведет в из пространства во время к богам люциферического царства, вводит в число Семь и вместе с тем в то, что следует одно за другим. Желая определить нечто по его сущности в этом царстве, мы находим эту сущность, указав отцовское начало исследуемого. Мы познаем то, что развивается во времени, восходя от позднейшего к более раннему, как от ребенка к отцу. Входя в мир времени, подчиненный числу Семь, мы говорим о детях и об их происхождении, о детях духовных существ, о детях Люцифера; выводя время в пространство, мы говорим о тех существах, которые стоят друг подле друга, у которых имеет значение их стояние друг подле друга (кто рядом с кем стоит) и излияние душевных импульсов от одного к другому в пространстве. Где число Семь, благодаря излиянию времени в пространство, превращается в Двенадцать, там понятие «дети» перестает иметь прежнее сверхчувственное значение, там выступает понятие «братства», живущие друг подле друга — это «братья».

25

Так мы поднимаемся в человеческом развитии, превращая значительное понятие Сынов Божиих в понятие Братьев, живущих друг подле друга. Братья и сестры живут друг подле друга. Что происходит одно от другого, живет одно подле другого. Мы видим здесь значительный момент перехода от сынов или детей люциферического царства и его сущности к братьям Христа, — переход, о котором мы поговорим еще немного завтра.

26