Таким образом, греки имели глубокое сознание того, что исходящее от оракулов хотя и возбуждает любопытство людей, ибо люди охотно желают что-нибудь узнать о таинственных связях, но что люди выросли из верного обращения с такими ясновидящими результатами, что теперь они стоят в мире иным образом, чем прежде, и поэтому не могут предпринимать что-нибудь верное, если им даже и будут даны результаты древнего ясновидения. Это было пригодно для древних людей и это уже не годилось для более новых. Это хотели сказать и говорили в величественных образах. Один такой образ дает нам, например, Миф Об Эдипе. Возьмите этот образ. Через некий оракул — то есть из того места, где ясновидяще созерцаются таинственные связи, уже сокрытые от человеческого взора, — одному отцу было сказано, что, когда он получит сына, этот сын принесет ему несчастье: он убьет отца и женится на матери. Отец получает этого сына. Он пытается даже сделать так, чтобы предсказание ясновидения не исполнилось. Сын изгоняется, увозится в другую страну. Сын тоже вопрошает оракул, то есть в его душу входит нечто, что может быть возвещено только ясновидящим созерцанием. Греческое сознание хотело сказать: правда, нечто еще вдается сюда из древних времен, но человеческая организация уже ушла так далеко, что она перестает быть пригодной для такого рода ясновидения, оно уже для нее бесполезно. Эдип слышит Оракула, но он истолковывает его себе так, что он именно исполняется: то есть человек не может верным образом применять в мире ясновидящее сознание. Духовный, спиритуальный мир отошел от него. Древнее ясновидение для него уже бесполезно.

17

Однако всегда существовало и то сознание, что эти вещи снова возвратятся, что снова нечто, приходящее из сверхчувственных миров, получит значение для человечества, что лишь на время слой переживаний, связанных с внешним физическим миром, должен был распространиться над тем, что приходит из этих миров. Это сознание также существовало, и это выражали слагавшие мифы силы человеческого развития. Мы видели, что явление Христа в человеческом развитии было руководящим событием, когда обе силы, Принцип Христа и принцип Люцифера, прошли друг через друга. Там был, следовательно, тот решительный, поворотный пункт, когда с другой стороны снова, как фермент, должно было влиться в человеческое развитие то, что идет из оккультных источников. Это было потеряно и должно было быть снова влито, как новый фермент. То, что стало опасным для человечества, что перешло даже в зло, должно было быть влито снова, как фермент, и превращено в добро. Зло должно было упасть в несущую оплодотворение человеческому развитию духовную силу и содействовать добру.

18

Также и это было выражено в мифологии. Существует другое сказание, которое гласит приблизительно следующее: «неким родителям было предсказано оракулом», что они получат сына, что этот сын навлечет несчастье на весь народ. Этот сын убьет своего отца и женится на своей матери. Этот сын родился. Так как ему предшествовало такое предсказание, он был удален на остров Кариот и был найден там царицей острова. И так как царская чета не имела сына, то они взяли его к себе. Но впоследствии у них родился сын. Тогда приемыш нашел, что с ним дурно обращаются и убил настоящего сына. После этого он должен был бежать с острова Кариот. Он бежал в Палестину и пришел ко двору Пилата, гдеполучил должность домоуправителя. Он поссорился со своими соседями, ничего не зная о них. В ссоре он убил своего соседа и затем женился на его жене. Только тогда он узнал, что убитый был его настоящим отцом и что он женился, следовательно, на своей собственной матери. Предание говорит нам, что с тем, кого поразило все это, случилось не то, что с Эдипом, им овладело раскаяние он пришел к Христу, и Христос принял его, ибо это был ИУДА ИЗ КАРИОТА. И то, что жило здесь в Иуде, это зло, оно входит, как фермент, во все развитие. Ибо событие в Палестине связано с предательством Иуды, он также принадлежит к целому; ОН ПРИНАДЛЕЖИТ К ДВЕНАДЦАТИ, которые совершенно не могут быть мыслимы без него. Здесь мы видим, что предсказание оракула действительно исполнилось, но что оно привилось всему развитию, как зло, которое преобразуется и живет далее в смысле добра. Значительным образом предание, более мудрое, чем внешняя наука, указывает, что в ходе времен в человеческой природе происходит такое изменение, что даже об одинаковых вещах нужно мыслить различно. О том, как исполняется предсказание оракула, нельзя рассказывать одинаково, говоря о временах Эдипа и о временах Христа. Тот же самый факт становится однажды сказанием об Эдипе, а другой раз, в христианские времена, сказанием об Иуде. Лишь зная оккультные факты, лежащие в основе человеческого и мирового развития, можно понять то, что, как следствие, проявляется для внешнего глаза, для внешнего исторического созерцания. Мы поймем существующее в чувственном мире, внешние чувственные впечатления, поняв лежащие в основе этого духовные причины. Поэтому недавно на Конгрессе в Будапеште я уже сказал: оккультист-практик охотно передает находимое им в высших мирах, как побуждение для тех, которые, приняв от него это, исследуют внешние факты. Если находимое в оккультном мире есть истина — оно подтверждается во внешнем мире. И каждый истинный исследователь духовной жизни скажет вам, — отдавая то, что он знает из высших миров, он приглашает затем к исследованию всех фактов внешнего мира рука об руку с его показаниями. — Пусть кто-нибудь попытается сравнить сказанное мною, например о перевоплощениях Заратустры, с данными внешней истории. О, вы увидите, что сказанное об этих оккультных фактах, выдержит всякое испытание, если только достаточно строго исследовать определения внешней истории. Внешнее становится понятным лишь через познание внутреннего, духовного, спиритуального.

19