Из всего характера изложенного вам сегодня мною, вы можете убедиться, что, действительно, божественно-духовные существа, стоящие за нашими духовными явлениями, принадлежат к более высокому царству, чем царство за внешней Майей. Мы имеем двоякую Майю: внешнюю Майю чувственного мира и внутреннюю Майю душевной жизни. За первой стоят божественно-духовные существа, имеющие своим центром Солнце, за Майей нашей внутренней жизни стоят другие существа, принадлежащие к более мощному, к более обширному царству. Тот, кто теперь ясновидяще взирает на вещи, тот действительно знает, что духовные существа, воспринимаемые им, когда он спрашивает себя: что находится за внешним чувственным миром? — приходят совсем с другой стороны, чем духовные существа, стоящие за чувствами, ощущениями, за совестью. Совершенно с другой стороны приходят эти вторые существа. Этих существ, соответствующих, например, совести, греческая мифология называет Эриниями. И посмотрите, как права мифология, говоря: Орест слышит от господствующих там богов, что он совершил доброе дело. Но к нему приступают другие существа, а именно Эринии, и мифология имеет такое ощущение, что это суть существа старейшие, чем существа, которые принадлежат к царству Зевса. Они являются мстящими даже там, где внешние богини солнечного царства (царства Зевса) разрешили и одобрили поступок. Таким образом, перед человеком выступают старейшего духовного рода существа, как бы исправляющие то, что человек предпринял, руководимый и ведомый теми существами, которые отделились вместе с Солнцем. Здесь мы видим поразительный пример того, как мифология древних народов передает то же самое, что теперь может познать ясновидящее исследование.

16

Соедините все сказанное сегодня, и вы увидите разрешенными многие вопросы, связанные с такими предметами, как вопросы совести. Может быть, многое будет для вас необъяснимо из-за того, что мы рассматривали существ, участвовавших при отделении Луны, некоторым образом, как более могущественных, чем существа солнечного царства. Это разъяснится, ибо вы увидите, как относительно все в высших мирах. Но одно я прошу вас принять наполовину как вопрос уже сегодня, — одно! Мы видели в общей связи, что Земля отвердела бы, одеревенела бы, если бы не произошло отделения Луны от Земли, что душевная жизнь получила свою внутреннюю жизненность благодаря тому, что известные, могущественные существа выбросили Луну из Земли. Без отделения Луны бытие человека отвердело бы, оно стало бы бытием мумии.

17

Подобные вещи совершаются в развитии не сразу, они совершаются постепенно. Также не сразу сказались благородные воздействия, исходившие от Солнца, они не явились внезапно во всей полноте, но заявляли о себе постепенно. Теперь же я попрошу вас обратить внимание на то, о чем я уже так часто говорил, а именно, что в известный момент земного развития духовное существо, бывшее прежде связанным с Солнцем и называемое нами «Принципом Христа», сошло с Солнца вниз на Землю во время жизни Иисуса из Назарета и соединилось с Землей. Существо Христа проникло в тело Иисуса из Назарета. Здесь мы имеем перед собой совершенно особое явление. Вы не можете ставить это явление в общую связь, в которую мы поставили все сказанное сегодня. Мы сказали: после отделения от Земли Солнца, Земля должна была бы отвердеть, если бы из нее не была выброшена Луна, человеческие существа стали бы мумиями. Это отделение имело значение для большей части земной жизни, но не для всей жизни Земли в целом. Несмотря на отделение Луны и Солнца, в Земле оставалось бы нечто, подлежащее смерти, нечто, обреченное на смерть, на превращение в мумию (впоследствии мы точнее определим, что именно подлежало бы смерти, несмотря даже на отделение Луны), если бы не выступило явление Христа. Если отделение Луны сделало возможной внутреннюю душевную жизнь, то новое побуждение этой внутренней душевной жизни пришло опять обратно от Солнца через сошедшего от Солнца Христа. Если бы Христос не пришел на Землю, тогда то, что Он принес с собой, осталось бы продуктом смерти, мумией.

18

Что представляется ясновидящему, когда он смотрит на время, предшествовавшее явлению Христа, когда он созерцает саму Землю? Ему представляется тогда нечто совершенно особенное. Когда взор, становясь все более и более ясновидящим, обращается назад, на прошлое, тогда исчезает внешний облик Земли, являющийся для физических чувств, — облик Майи, и на месте его выступает нечто, допускающее сравнение с формой человека, но только с формой, с обликом человека. Для ясновидящего взора Земля — я с особенным ударением говорю, — Земля превращается из внешнего образа Майи в земной образ человека, крестообразно распростершего руки и являющегося тогда в этом образе, без сомнения, мужско-женским. Ясновидящий видит Землю в то время, которое предшествует явлению Христа, как крестообразную форму, и именно как форму человека (духовно). Здесь нам вспоминаются удивительные слова Платона, который дал их из глубины мистерий: мировая душа распята на кресте мирового тела. Это есть не что иное, как изображение явления, предстающего в Акаша-Хронике перед взором ясновидящего. Это явление изменилось в то мгновение, когда Христос умер на кресте. Из простой формы оно стало жизнью, оно стало живым. Для времени прежде Христа, Земля представляется ясновидящему взору как эта форма. Для христианских времен она является как бы оживленной Принципом Христа. Следовательно, когда в Землю вошел принцип Христа, совершилось нечто подобное, как при отделении Луны. Вошло в жизнь то, что иначе осталось бы только формой. На явление Христа, при правильном рассмотрении, указывают все древние времена. Подобно тому как современный человек указывает назад на Христа, как на Существо, в определенный момент вступившее в человеческое развитие, так посвященные дохристианского времени указывали всегда, что Христос придет, показывали то, что говорило о Христе, что предвозвещало о Нем. Ничто не предвозвещало Христа с большей силой, чем величественное явление, открывавшееся ясновидящему взору в то время, когда Земля исчезала в своей физической форме, и он созерцал ясновидяще мировую душу, распятую на кресте мирового тела. В седые времена индийской древности, мудрецы Индии рассказывали о том, что они видели сами. Они придали этому соответствующую форму, как рассказывалось тогда в те времена. Мудрецы старой Индии говорили, что в то мгновенье, когда открывался их ясновидящий взор, они видели глубоко, глубоко под земными горами, близ центра Земли, крест с висящим на нем двуполым мужско-женским человеком, на правой стороне которого был начертан символ Солнца, на левой — символ Луны, а на остальном теле континенты, отдельные моря и образования земной суши. Таково было ясновидящее видение, переживаемое мудрецами старой Индии, видение того образа, который ожидал нашей Земли, чтобы быть оживленным Принципом Христа. И своим указанием на это важнейшее пророческое явление, говорившее о явлении Христа, мудрецы старой Индии доказали, что, когда они смотрели более глубоко, они могли сказать: Христос придет, ибо существует то, что указывает на НЕГО. Поэтому древнейшая мудрость там, где она восходит в высшие области, есть пророчество. Она видит нечто, что придет в грядущем. В грядущем все есть воздействие настоящего. И все, что некогда произойдет в грядущем, уже открывает свое бытие ясновидящему взору. Не внешним, не абстрактным образом открылось явление Христа, оно открылось ясновидящему взору тем, что была дана форма жизни Христа, которая в определенный момент связывалась с жизнью Земли, была заранее форма, образ мировой души, распятой на кресте мирового тела.

19