Чем индивидуальнее становится человек, тем более может он стать носителем любви. Там, где людей сковывает кровь, там люди любят по той причине, что они подводятся к тому, что они должны любить. Но если человеку дается индивидуальность, если он заботится и взращивает в себе божественную искру, тогда импульсы любви, волны любви должны направляться от человека к человеку из свободного сердца. Таким образом, человек обогатил этим новым импульсом старые узы любви, связанные с кровью. Любовь постепенно переходит в духовную любовь, струящуюся из одной души в другую, которая в конце концов охватит все Человечество общими узами всеобщей братской любви. Но Христос является силой, живой силой, которой, как она проявилась для внешнего зрения, Человечество впервые было приведено к братству. И люди научатся понимать эти узы братской любви как законченное, как одухотворенное христианство. Сейчас охотно говорят, что теософия должна искать во всех религиях однородное ядро истины, так как ведь все религии содержат одно и то же. Люди, которые так говорят, которые сравнивают религии только для того, чтобы искать абстрактную одинаковость, ничего не понимают в принципе развития. Мир развивается не напрасно. Правда, в каждой религии содержится истина, но по мере своего постепенного развития от одной формы к другой она развивается в высшие формы. В отношении истины вы, конечно, найдете, если будете изучать достаточно глубоко, что те учения, которые содержатся в христианстве, имеются и в других религиях. Новых учений христианство не принесло. Но существенное в христианстве — не в учениях. Возьмите дохристианских основателей религии: у них все дело в том, чему они учили. Представьте себе, что эти основатели религии остались неизвестными; осталось бы то, чему они учили. Это удовлетворило бы Человечество. Но у Христа дело не в этом. У Него все в том, что Он был здесь, что Он в физическом теле жил на этой Земле. Главное — это вера не в Его учение, а в Его личность, главное то, что видели, что Он был первенцем среди тех, кто могут умереть, у Которого спрашивают: «Чувствовал ли бы Ты в том положении, в каком я нахожусь, то же, что чувствую я? Думал ли бы так, как я теперь думаю, хочешь ли так, как я хочу?» Вот что важно, что Он является величайшим примером (прообразом) как личность, у Которого дело не в том, чтобы слушать Его учения, а в том, чтобы взирать на Него Самого, как Он поступал. Поэтому интимные ученики Христа Иисуса говорят нечто совершенно иное, чем ученики других основателей религии. Последние говорят: «Господин наш учил тому или иному», а ученики Христа говорят: «Не умствующие мифы и учения повествуем мы вам, а говорим то, что наши глаза сами видели, наши уши сами слышали. Мы слышали голос, наши руки осязали источник жизни для того, чтобы мы могли иметь общение с вами». И Христос Иисус Сам говорил: «Свидетелями Моими должны вы быть в Иерусалиме, в Иудее, до конца мира». Этим высказано нечто очень важное: «Свидетелями Моими вы должны быть до скончания мира». Это значит: всегда, во всякое время будут такие, которые так же, как те в Иудее и Галилее, смогут сказать на основании непосредственного знания, Кто был Христос в смысле Евангелия. В смысле Евангелия — что это значит? Ни что иное, как то, что Он изначала был тем принципом, который жил во всем творчестве. Он говорит это: «Если вы не верите в Меня, верьте, по крайней мере, Моисею; ибо если вы верите Моисею, то верите и в меня, ибо Моисей говорил обо Мне». Мы уже видели это сегодня: о Нем говорил Моисей, когда указал на то, что «Я есмь», сказал себе это «Я есмь», который до того мог восприниматься только духовно. То, что Христос видимо проявился, видимо вступил в мир как человек среди людей, — это именно и составляет разницу между Евангелием Христа и божественными откровениями других религии. Ибо у этих вся духовная мудрость была направлена на нечто, находящееся вне мира; теперь же с Христом Иисусом в мир вступило нечто, что само должно было быть понято как чувственное явление. Что ощущали первые апостолы как идеал своей мудрости? Уже не только понимать, как живут духи в духовном мире, а как мог наивысший принцип находиться на Земле в этой исторической личности Христа Иисуса. Гораздо легче отказать этой личности в божественности, чем ощущать таким образом. В этом заключается разница между некоим учением первых времен христианства и тем, что называют внутренним христианством, разница между гнозисом и эзотерическим Христианством. Гнозис, хотя и признает божественность Христа, но никогда не мог подняться до того воззрения, что «Слово» стало плотью и обитало между нами, — как это подчеркивает автор Евангелия от Иоанна. Он говорит: «Не только как на что–то, что надо понимать только в невидимом, должны вы взирать на Христа Иисуса, а как на Слово, ставшее плотью и обитавшее с нами. Вы должны знать, что с этой человеческой личностью появилась сила, которая будет действовать в отдаленнейшем будущем, которая окружит земной шар настоящей, духовной любовью как силой, которая действует и живет во всем, что будет жить в будущем». И если человек отдаст себя этой силе, тогда он врастет в духовный мир, из которого он спустился. Вновь поднимается он туда, куда посвященный уже теперь может взирать. Человек скинет с себя все чувственное, когда он проникнет в духовный мир. Как ученик, посвящаемый в древние времена, мог смотреть в прошедшее, на древние, истекшие времена духовной жизни, так те, кто проходит посвящение в христианском смысле, получают благодаря участию в Импульсах Христа Иисуса способность видеть, что будет с этим нашим земным миром, если люди действуют в смысле Христова Импульса. Так же, как можно взирать назад, на прошедшие состояния, так же можно, исходя из начального пункта появления Христа, взирать на отдаленнейшее будущее. Можно сказать: сознание снова изменится, вот как будет человек стоять в отношении мира духовного к чувственному миру. В то время как прежнее посвящение было посвящением в прошлое, в прадревнюю мудрость, христианское посвящение ведет к тому, чтобы открыть посвящаемому будущее. Это есть необходимое, что человек посвящается не только для своей мудрости, для своего настроения, а что он посвящается для своей воли. Потому что благодаря этому он узнает, что он должен делать, что он может поставить себе цели для будущего. Вещественный человек каждого дня намечает себе цели для послеобеденного времени, для вечера и утра; духовный человек имеет возможность, исходя из духовных принципов, ставить перед собой отдаленные цели, которые будут пульсировать в его воле, которые оживят его силы. Ставить перед человечеством цели таким образом — это называется в истинном, высшем смысле, в смысле первоначального Христова принципа понимать христианство эзотерически. Как это понимал тот, кто написал великий принцип посвящения воли — Апокалипсис. Плохо понимают Апокалипсис, если его не принимают в качестве возбудителя импульса для будущего, для поступков, для деятельности.

17

Все, что мы сегодня видели, это все надо понимать с точки зрения теософии. Лишь наброски мог я дать сегодня. Если на основании духоведения понимают то, что стоит за чувственным миром, тогда понимают также и то, что благовествуется в Евангелиях, что сообщается в Апокалипсисе. И чем дальше проникаешь, чем больше углубляешься в направлении сверхчувственных миров, тем больше глубин найдут в христианских документах, которые являются в возвышенном блеске, в более глубоком содержании правды, когда к ним подходят с обостренным духовным взором, каким его можно приобрести с помощью теософии. Истинно то, что самые простые души могут чуять, какие истины скрываются в христианстве. Однако не всегда сознание будет удовлетворяться чутьем; оно будет развиваться выше и захочет знать, познавать. Но и тогда, когда оно поднимется до высочайшей мудрости, в христианстве все еще будут иметься глубокие тайны. Оно дано для самых простых душ, но оно же дано и для наивысше развитой интеллектуальности. Посвященный переживает его вновь в образах. Поэтому наивное сознание может чуять, какие истины дремлют в нем; но человек требует познания, а не веры, но и тогда он найдет в христианстве удовлетворение. Он сможет найти в христианстве полное удовлетворяющее содержание, когда духоведение даст ему объяснение Евангелий. Поэтому духоведение заступит место даже наивысших древних философий. Оно будет свидетельствовать о приведенных вначале чудных словах Гегеля: «Глубочайшая мысль связана с образом Христа Иисуса, с историческим и внешним, и все уровни сознания — и в этом величие христианства — могут понять это христианство в его внешнем виде. Но одновременно христианство вызывает наиглубочайшую мудрость. Христианство существует для каждой ступени образования, но оно может удовлетворить и наивысшим требованиям».

18