Только кабинетная ученость, не подозревающая ничего из действительных духовных событий, может утверждать, что образы северной или германской мифологии, греческой мифологии, все документы о Богах и их деяниях являются вымыслами народной фантазии. Это не поэтические произведения народной фантазии; народ не так сочиняет, что когда, например, плывут отдельные облачка, он говорит, что это барашки. Что народ так сочиняет, это выдумка нашей нынешней учености, которая в этих вещах проявляет живейшую фантазию. Все, что содержится в древних сказаниях и повествованиях о Богах, является последними остатками, последними воспоминаниями из дорелигиозного сознания. У людей сохранилась весть о том, что они сами видели. Эти люди, описывающие Вотана, Тора, Зевса и т.д., сделали это потому, что еще имелось воспоминание о том, что это все некогда было пережито. Крохами, частично оторванными кусочками того, что некогда было пережито, — вот чем являются мифологии. Еще в другом отношении имелось промежуточное состояние. Также и в то время, когда «разумные люди» — назовем их так — стали уже очень разумными, все–таки всегда еще существовали такие, которые, по крайней мере, в исключительных состояниях (назовите их отрешенностью или сумасшествием — как хотите) могли лицезреть духовные миры, могли еще воспринимать то, что раньше видело большинство людей. Они рассказывали, что они сами еще кое–что видели из духовного мира. И это соединялось с воспоминаниями таким образом, что в народах была живая вера. Это было состояние переходное к собственно религиозному состоянию.

10

И каким образом развивалось собственно религиозное состояние Человечества? Это было благодаря тому, что человек нашел средства и пути так развить свое внутреннее, что он снова может увидеть те миры, из которых он вырос, но которые он когда–то лицезрел в сумеречном сознании. Здесь мы подходим к вопросу, кажущемуся весьма маловероятным для многих современных людей, к вопросу о посвященных. Чем являлись посвященные в Человечестве? Это были те люди, которые посредством определенных методов так развивали свое душевное и духовное внутреннее, что они как бы снова врастали в духовный мир. Посвященные есть! В каждой душе дремлют сверхчувственные силы и способности. Для каждого человека наступает или, по крайней мере, может наступить такой важный, великий момент, когда эти силы просыпаются. Этот момент мы можем воспринять душою, если представим себе, как протекало другое человеческое развитие. Говоря словами Гете, мы оглядываемся на времена далекого прошлого, когда в физическом человеческом теле, каким мы его видим ныне, еще не было такого физического глаза, такого физического уха, как теперь. Мы оглядываемся на те времена, когда на тех местах, где находятся сейчас эти органы, были безразличные органы, которые не могли ни видеть, ни слышать. Для физического человека наступило однажды время, когда эти слепые органы развились до световых точек, когда они постепенно стали развиваться все больше, пока, наконец, для них не возник свет. И также наступил тот момент, когда человеческое ухо доразвилось до того, что дотоле немой мир открылся ему в звуках и гармониях. Так же, как солнце своими силами работало над тем, чтобы образовать его глаза из его организма, так же человек теперь может по духу своему жить так, чтобы подобным же образом развились часто для него ныне безразличные духовно–душевные органы. Возможен момент — и для многих он уже был, — когда душа и дух их преобразовываются так же, как некогда преобразовалась внешняя физическая организация. Возникают новые глаза и новые уши, благодаря которым из духовного темного и немого окружения начинает сиять свет и раздаваться звуки. Развитие возможно также и для того, чтобы вжиться в высшие миры. Это и есть посвящение. И в школах мистерии людям совершенно так же преподаются методы этого посвящения, как во внешнем мире, скажем, методы физической лаборатории или биологического исследования. Разница между методами внешней науки и посвящением только в том, что первая должна соорудить себе инструменты и внешнюю вспомогательную аппаратуру, тогда как для стремящегося к посвящению существует один лишь инструмент, который он должен выделить, и это — он сам, во всех своих силах. Так же, как в железе может дремать магнетическая сила, так дремлет в человеческой душе сила, с помощью которой можно проникнуть в духовный мир света и звука. Так наступило время, когда нормально могли видеть только физически чувственное и когда вожди Человечества состояли из таких посвященных, которые могли видеть в духовных мирах, могли делать сообщения о фактах духовного мира, могли пояснять их, — те самые факты, среди которых человек раньше жил.

11