Для современного человека пророческое предсказание будущих событий всегда представляется чем–то сомнительным. Но мы видели, что когда речь шла о Семи Печатях, мы должны были указать на некоторые факты развития человечества, долженствующие наступить, что, следовательно, нам пришлось, так сказать, заняться искусством пророчества. И это нам придется еще проделать в широкой мере, когда мы все больше будем проникать в Апокалипсис Иоанна. Теперь спросим себя: по каким причинам осмеливаются вообще говорить о таких вещах? Сразу же, в начале наших лекций, мы отчасти коснулись того, что лежит в основе этого. А именно, мы сказали, что на известной ступени посвящения посвященному в духовном мире является то, что затем нисходит и делается физическим событием. Но благодаря двум проведенным нами обсуждениям — последнему и предпоследнему — мы заложили еще и другое основание занятию такими пророчествами. Мы изобразили, каким образом человек из духовных сфер развился до своего теперешнего бытия. А ведь всякое будущее в некотором отношении является также повторением прошлого; не так, что все происходившее в прошлом еще раз происходит подобным же образом, но в известном смысле происшедшие события повторяются в грядущие времена.

1

Когда мы в последних обсуждениях указали на то, что человек в древнее атлантическое время имел своего рода ясновидение, а именно, что он во время своего ночного состояния сознательно поднимался в духовные миры, мы должны понять, что это состояние известного ясновидения для человека повторяется. Перед нами между этим атлантическим временем и тем, которое наступит после войны всех против всех, лежит наш период, который мы описали. После нашего периода то, что было раньше, в атлантическое время, некоторым образом повторится, но с одной колоссальной разницей. Тогда, в древнее атлантическое время, человек обладал грезоподобным, сумеречным ясновидящим сознанием и когда он поднимался в более высокие миры, его ясное самосознание снижалось, тогда он чувствовал себя как бы включенным в групповую душу. После великой войны человек опять будет некоторым образом взирать в духовный мир. То, чем он тогда обладал как сумеречным ясновидением, он снова будет иметь после великой войны, но к этому ясновидению он присовокупит то, что он теперь завоевал себе постепенно во внешнем физическом мире. За время между атлантическим Потопом и великой войной человек должен был на некоторое время отказаться от заглядывания в духовные миры. Он должен был довольствоваться тем, чтобы видеть только то, что для него зримо в так называемом дневном бодрствующем сознании, что его окружает в физическом мире. Теперь это является нормальным состоянием. Но зато человек смог за это время полностью развить свое самосознание, свое индивидуальное “Я”, чувствовать, так сказать, себя в своей коже законченной “Я”–личностью. Это он завоевал себе. И теперь он сохраняет эту индивидуальность даже тогда, когда он снова поднимается в более высокие духовные миры, и такое восхождение будет для него возможно после великой войны. Но это восхождение было бы невозможным для него, если бы в середине нашего протекающего в физическом мире периода он бы не сделался соучастником того великого космического события, которое мы вчера поставили перед нашей душой. Человек должен был бы погрузиться в своего рода бездну, если бы он не был избавлен от этого погружения явлением Христа в наш мир. Мы должны себе представить так, что человек в этот наш период совершенно спустился в физический мир.

2

Представьте себе в виде черты физический план и над ним то, что называют духовным, небесным миром, а под ним то, что называют бездной. Собственно говоря, человек достигает линии, отделяющей духовный мир от бездны, в четвертом периоде, который мы описали. Мы описали древнеиндийское время, когда человек находился сравнительно еще в духовной сфере. Перед тем он был в выси, в духовном мире. В Атлантиде он еще имел сумеречное ясновидение. Теперь же он нисходит и достигает линии, когда распространяется, исходя из Рима, всемирное царство, в котором человек вполне сознает себя как внешнее, чувственное (материальное) существо, как личность. Это было в то время, когда в мире появились правовые понятия Рима, когда каждый хотел быть единичной личностью, отдельным гражданином. Тогда человек достиг линии. На этой точке было возможно либо повернуть обратно, либо погрузиться вниз. Теперь мы действительно — и все, что я говорю, строго соответствует изложению Апокалипсиса — достигли той точки развития человечества, когда оно в некотором отношении стоит перед решением. Мы уже показали ведь, как в нашем периоде колоссальные силы духа тратятся на то, чтобы обеспечивать самые низменные потребности, мы показали, как телефон, телеграф, железная дорога, пароход и другие вещи, которые еще появятся, поглотили колоссальные силы духа, которые используются лишь для удовлетворения простых человеческих потребностей. Но человек обладает лишь определенной суммой духовных сил. Подумайте хоть раз о следующем: человек потратил колоссальную сумму духовных сил, чтобы изобрести и построить телеграфы, сконструировать железные дороги, пароходы, воздушные шары, — все для того, чтобы способствовать внешней культуре. Так это и должно быть. Человечеству пришлось бы худо, если бы этого не случилось. Но человек употребил эти духовные силы еще и для многого другого. Подумайте только, как человек постепенно пришел к тому, чтобы сплести все общественные связи в невероятно тонкую сеть понятий. Сколько потребовалось духовных сил, чтобы довести до того, что денежный чек можно выставлять в Америке и выкупать в Японии. В эту деятельность влились колоссальные силы духа. Эти силы должны были однажды, так сказать, спуститься ниже линии физического плана, которая отделяет духовное царство от бездны. Потому, что фактически человек уже некоторым образом сошел в бездну, и тот, кто с точки зрения духовной науки изучает время, может на самых простых явлениях видеть, как это продолжается от одного десятка лет к другому, как всегда достигается известная точка, на которой личность еще может поймать сама себя. Если она на этой точке продолжит свое погружению вниз, тогда личность теряется, тогда личность не спасается для восхождения в духовные миры.

3