Теперь необходимо указать на то, с какой целью написан Апокалипсис. Конечно, мне пришлось бы очень много говорить, если бы я хотел подробно описать, для чего он был написан. Но, по крайней мере, одно указание вы должны запомнить, которое дается нам одним вполне определенным местом Апокалипсиса. Автор его говорит, что придет время, когда действительно разовьется та высокая степень сознания, когда люди в повышенном сознании будут лицезреть Сущности, руководящие миром, Сущности, которые были охарактеризованы образом Агнца, появлением Сына Человеческого с пламенным мечом. На это нам указывают слова, которые уже включают в себе то успокоение, о котором мы говорили. Автор Апокалипсиса, глубокий ясновидящий, знает, что в древние времена люди были одарены смутным ясновидением. Мы ведь это уже характеризовали и видели, как в то время люди были, так сказать, гражданами божественного духовного мира, как они самостоятельно сами видели этот божественно–духовный мир. Но кто именно утерял его, этот дар ясновидения, кто? Это мы должны теперь поставить как важный вопрос. Мы видели, что в основном его утеряли те люди, которые были выведены на физический план, к физической жизни в то время, когда началась вторая половина Атлантического периода. Люди взирали на твердые образования нашей Земли, на ограниченные предметы нашей Земли. Древнее ясновидение исчезло; люди стали самосознательными. Но перед ними затворился духовный мир. Образования, которые в древние времена пронизывали воздух в виде моря тумана, исчезли; воздух стал чистым, грунт — свободным. Люди вступили на свободную Землю. Это случилось сравнительно поздно, это совпадает с достижением современного рассудка, нынешнего самосознания человека. А теперь вспомним то, что мы сказали относительно этой Земли. Вспомним о том, что мы поставили перед нашей душой великий момент Голгофы. Если бы кто–нибудь тогда издалека рассматривал Землю ясновидящим взором, он бы воспринял, что в тот момент, когда кровь излилась из ран Спасителя, вся астральная аура Земли изменилась. Тогда Земля прониклась силой Христа. Благодаря этому событию Земля в состоянии в будущем вновь соединиться с Солнцем. Эта сила будет расти. Это та сила, которая предохраняет наше эфирное тело от второй смерти. Христос все больше будет становиться духом Земли, и тот, кто является истинным христианином, понимает слова: «Тот, кто ест мой хлеб, тот попирает меня ногами», тот смотрит на тело Земли как на Тело Христа. Земля в качестве планетного тела является Телом Христа, разумеется, еще только в начале. Христос только еще будет Духом Земли, Он полностью соединится с Землей. И когда Земля впоследствии соединится с Солнцем, Великий Дух Земли — Христос — станет Солнечным Духом.

17

Тело Земли будет Телом Христа. И люди должны обработать это Тело. Они начали это тогда, когда вышли на Землю; они обработали это Тело своими силами. Во всех традициях можно найти нечто, на что обращается мало внимания, потому что это недостаточно понимается. Так, например, в персидской традиции сказано, что люди, начиная с того времени, как они вышли из ясновидческого сознания, стали существами, проколовшими Землю. Пока люди живут в той фазе, что они прокалывают Землю, то есть обрабатывают Землю, следовательно, в то время, когда они прокалывают Тело Христа, они лишены ясновидческого сознания, они не видят руководящих Сил, прежде всего не видят Христа лицом к лицу. Но автор Апокалипсиса указывает на то время, когда не только ясновидящие той эпохи увидят духовное, а когда все человечество снова вернется к той ступени, которая даст ему возможность лицезреть Само Существо Христа. Лицезреть Его будут все существа, и те, кто Его проколол, тоже увидят Его; те, которым пришлось проделать часть своего развития в обработке Земли, в прокалывании Земли, и они будут видеть Христа. Ибо эти слова таковы, что они глубоко вводят того, кто научается их постепенно выяснять, в мир представлений мистерий, апокалиптической речи. Что же, собственно, хотел автор Апокалипсиса написать, изобразить? На этот вопрос мы можем ответить тем, что мы кратко укажем на происхождение Апокалипсиса. Где впервые содержится то, что написано в Апокалипсисе? Если бы вы могли вернуться к мистериям древней Греции, орфическим, элевсинским, к мистериям древних египтян, халдеев, персов и индусов, — всюду вы бы нашли Апокалипсис. Он существовал, он имелся там. Он не был написан, но он жил от одного поколения священников к другому, через поколения инициаторов, где память была настолько мощной, что возможно было осилить такое богатство материала. Даже и в гораздо более поздние времена память была ведь значительно лучше, чем у нас; вспомните лишь о певцах Илиады, как они странствовали всюду и могли петь свои песни на память. Это сравнительно еще не так давно, что память так ослабла. В мистериях эти истины не записывались, но они передавались от одного поколения инициаторов к другому. Что же было задачей Апокалипсиса? Его задачей было служить руководством для того, кто приводил учеников к посвящению. Тогда было так, что человек, над которым производили обряд посвящения, выводился из своего физического тела и оставался как мертвый. Но когда он был изъят из физического тела, инициатор давал ему увидеть в его эфирном теле то, что впоследствии, благодаря Импульсу Христа, можно было ясновидяще лицезреть в физическом теле. Таким образом, древние посвященные были пророками, которые могли указать на Христа. И они это делали, они смогли это делать, потому что Христос в этом Апокалипсисе показан как Нечто, что явится в будущем. Никогда раньше не разыгрывались события Голгофы, где человек в физическом теле исторически пережил всю драму посвящения. Где же могла быть понята возможность этого события Голгофы? На известной ступени его поняли посвященные вне своего тела. В ином сознании произошло то, что разыгралось на Голгофе. Могли быть тысячи присутствующих, и событие Голгофы прошло бы мимо них. Что оно означало бы для них? Смерть обыкновенного приговоренного к ней. Возможность понять то, что произошло на Голгофе, имелась только там, где знали содержание мистерии. Инициаторы могли сказать: «Тот, Кого мы вам показали в течение трех с половиной дней, Которого вам возвестили пророки, Его вы можете понять, если средства к этому возьмете из мистерии». Автор Апокалипсиса воспринял устное предание мистерии; он сказал себе: «Если я проникнусь тем, что можно было узнать в мистериях, тогда мне явится Христос». Таким образом, Апокалипсис не был чем–то новым; но применение к единственному событию Голгофы — это было нечто новое. Это было существенно, что для тех, которые имеют уши для слышания, явилась возможность с помощью того, что содержится в Апокалипсисе Иоанна, постепенно продвинуться к действительному пониманию события Голгофы. Это было намерением Иоанна. Из древних мистерий получил он Апокалипсис, он — издревле священная книга для людей и только внешним образом дарован человечеству Учеником, которого любил Господь и которому он завещал возвестить его истинный образ. Он должен пребывать, доколе придет Христос, для того, чтобы те, кто обладает более просвещенным сознанием, могли бы Его охватить. Он — великий учитель истинного события Голгофы. Он дал людям средства действительно понять событие Голгофы. В начале Апокалипсиса автор его говорит (я попытался эти слова перевести так, как они должны быть переведены, чтобы быть правильными): «Это откровение Иисуса Христа, которое Бог ему послал, чтобы вкратце открыть своему рабу, как произойдет необходимое (неизбежное) это выражено в символах и послано Его Ангелом Его рабу Иоанну, и этот последний выразил это». Он хочет изложить вкратце. Что он хочет этим сказать? Это то же самое, как если бы выразились: «Если бы я во всех подробностях хотел рассказать вам о том, что произойдет от сего времени вплоть до цели развития Земли, я должен был бы написать очень многое. Я представлю это вам в кратком очерке». Впоследствии переводчики, которые не могли проникнуть в дух Апокалипсиса, перевели так, что сказали «показать то, что произойдет в скором времени». Они были того мнения, что то, что здесь разыгрывается, о чем здесь повествуется, это должно произойти в скором времени. А на самом деле это должно означать: в кратком очерке будет описано то, что произойдет. Первоначальный текст имеет такой оборот, который несомненно допускает в качестве правильного перевода то, что я во введении к моей книге «Зигель унд Зейлен» пытался дать правильным образом.

18

Теперь мы в ряде рассуждений сказали кое–что об этом издревле священном документе человеческого рода, кое–что о том, что Господь сообщил человечеству в качестве Своих тайн через ученика, которого Он любил. Быть может, в результате этого вы могли почувствовать, что этот Апокалипсис является глубокой книгой, полной мудрости и, может быть, иногда испытали чувство тревоги из–за того, что некоторые вещи в ней так трудно понять. Теперь мне хочется сказать вам нечто к концу наших рассмотрений: Все, что я мог вам сказать, совершенно точно соответствует намерениям автора Апокалипсиса, и именно так этому учили в тех школах, которые сохранили намерение его. Но это не все, далеко не все, что можно было сказать, и можно гораздо глубже проникнуть в истины, в подосновы Апокалипсиса. И если бы мы проникли во все глубины, тогда то, что я мог вам сказать, показалось бы чем–то, что можно охарактеризовать как лишь первое, поверхностное представление. Но иначе нельзя, можно дать лишь поверхностное представление. Через него надо пройти. Надо начать с элементарного, тогда уже, когда пройдет маленький кусочек, проявится также и глубина. Ибо много–много лежит под поверхностью, которую можно было чуть–чуть приподнять, чуть–чуть раскрыть. И если вы дальше пойдете по пути, на который вы некоторым образом вступили благодаря тому, что обратили ваше внимание на разъяснение Апокалипсиса Иоанна, вы постепенно проникнете в глубины духовной жизни, в такие глубины, которых сейчас совершенно невозможно выразить, так как они никем не могли бы быть осознаны, потому что ни у кого не было ушей для слышания. Сперва надо такими разъяснениями, как те, которые были даны, подготовить уши к слышанию. И тогда они постепенно появятся — уши, могущие слышать слово, которое так глубоко струится через Апокалипсис. Следовательно, если вы нечто восприняли из того, что могло быть сказанным, осознайте, что все же лишь первая поверхность могла быть дана и из нее — лишь отдельные замечания. Пусть это будет импульсом все глубже проникнуть в то, что в результате этих лекций можно лишь подозревать. Даже если бы я захотел сказать лишь то, что можно сказать о поверхности, я должен был бы читать вам лекции еще много–много недель. Настоящие лекции могли служить лишь побуждением, и тот, кто их чувствует так, что говорит себе: «Я должен проникнуть все глубже и глубже», тот воспринял эти лекции в правильном смысле.

Конец

19