Первое духовное течение опустилось в Индию и при помощи духовного воздействия этой великой индивидуальности основало там так называемую древнюю праиндийскую культуру. Под нею мы разумеем не ту индийскую культуру, остатки которой дошли до нас в чудесных книгах Вед, не то, что позднее, в устной традиции, передавалось потомкам, но предшествующую этому великую культуру святых древних Риши, этих великих учителей, которые в давно минувшие времена дали человечеству первую послеатлантическую культуру. Перенесемся в душу этого первого послеатлантического культурного течения. Она была первой собственно религиозной культурой человечества. Предшествовавшие ей атлантические культуры еще не носили этого характера. «Религия», по существу, является собственностью послеатлантического времени. Почему? Как, собственно, жили атланты? Благодаря тому, что эфирная голова все еще выступала из физической, дневное смутное ясновидение еще не было вполне утрачено. Покидая ночью свое физическое тело, человек еще в самом широком смысле мог видеть в духовных мирах, в то время как днем, погружаясь в свое физическое тело в этом физическом мире, он видел физические предметы, — ночью он еще видел, до известной степени, просторы духовного мира. Перенесемся в середину атлантического развития или в первую ее треть. Каким тогда был человек? Он просыпался утром; его астральное тело входило в его физическое и эфирное тело, предметы внешнего мира не получили еще тех ясных определенных очертаний, как теперь. Вид уличного фонаря, мерцающего в вечернем тумане и окруженного как бы световой аурой с неясными радужными краями и переливами лучей, даст вам картину той атлантической эпохи. Но зато не было такого резкого разделения между ясным дневным сознанием и ночной бессознательностью, явившегося лишь уже в послеатлантические времена. Хотя по ночам астральное тело и выходило из тела физического и эфирного, но так как это эфирное тело частично оставалось еще связанным с астральным телом, то постоянно сохранялись отблески духовного мира. Человек постоянно сохранял смутное ясновидение, он мог жить в духовном мире и видел вокруг себя духовных существ и духовные события. Кабинетные ученые говорят об образах германских мифов и сказаниях о Богах таким образом: «Народные поэты, вдохновляемые фантазией народа, некогда создали все эти образы. Вотан, Тор и все Боги суть олицетворения сил природы». Существуют целые мифологические теории, где говорится о творческой народной фантазии. Слушая их, невольно приходишь к мысли, что такой ученый, подобно Гомункулусу в Гетевском «Фаусте», родился в реторте и никогда не видел живого человека. Ибо, кто действительно видел народ, у того на самом деле исчезнет возможность говорить так о творческой фантазии народа. Но все эти рассуждения теоретиков, никогда не касавшихся действительной жизни. Эти сказания о Богах — это не что иное, как пережитки действительных событий, действительно ясновидчески виденных людьми в прежние эпохи. Вотан существовал в действительности. Ночью человек пребывал среди Богов и знал там Вотана и Тора столь же хорошо, как знает нынче себе подобных по плоти и крови. Все, что первобытные люди долгое время видели в своем смутном ясновидении, составляет содержание германских сказаний и мифов. Люди, которые перешли с запада на восток, в местности, названной позже Германией, почти все до известной степени — одни больше, другие меньше — сохранили известную способность видеть в духовных мирах. В то время как их великий посвященный перешел со своими учениками в Тибет, и оттуда направил первую культурную колонию в Индию, у народов повсюду в Европе остались посвященные, хранившие в мистериях тайны духовного мира. Все эти народы имели свои мистерии — мистерии друидов, троттов, о которых современное человечество не знает уже ничего, кроме малоизвестных фантастических выдумок. Для нас важно то, что, говоря о духовных мирах среди друидов или обитателей Запада России и Скандинавии, где были мистерии троттов, всегда встречали некоторое число людей, знакомых с духовными мирами. Говоря о Вотане или о том, что разыгралось, многие сами еще пережили в известных состояниях сознания, а не пережившие слышали об этом от своего соседа, которому они вполне доверяли. И по всей Европе сохранялась еще живая память о том, что происходило в Атлантиде. Итак, существовало то, что может быть названо естественным общением людей с духовным миром, с тем, что ныне называют небом. Человек постоянно общался с духовным миром и жил в нем. Другими словами, он не нуждался ни в какой «религии», чтобы верить в бытие духовного мира. Ибо слово «религия» значит «связь», связь физического мира с духовным. Но никакой особой связи с духовными мирами в те времена не было нужно, ибо это был мир непосредственного опыта. Как вам не приходится верить в полевые цветы, в лесных зверей, потому что вы их видите, так и атлант верил в Богов и духов не исходя из религии, но потому, что он их переживал. Развиваясь, человек постепенно достиг ясного дневного сознания, получив его окончательно во времена после Атлантиды ценой утраты древнего ясновидения. В будущем оно вернется человеку снова и присоединится к его теперешнему ясному дневному сознанию. В сказаниях и мифах наших европейских предков давались образы воспоминаний о наших древних временах. В чем же заключалась сущность развития? Как это ни кажется с первого раза странно, наибольшее развитие уведенных вождем на Восток в Тибет людей заключалось именно в утрате древнего смутного ясновидения. В чем заключается переход из 4-ой расы в 5-ую? В приобретении дневного сознания, в утрате древнего ясновидения. И Великий Посвященный вождь этой маленькой группы людей увел их для того, чтобы они не оставались жить с оставшимися на ступени древнего атлантического народами. Из выведенного же народа доступ в высшие миры получали только те, которые проходили искусственную дисциплину оккультного обучения. Что же осталось у людей первых послеатлантических времен от древнего общения с Богами? У них осталась тоска по нему. Ибо врата в духовный мир как бы закрылись, и осталась тоска. Слушая различные сказания и предания, человек переживал нечто подобное: было некогда время, когда наши предки прозревали в духовный мир и жили среди духов и Богов, пребывая в глубочайшей духовной действительности. «О, если бы и мы могли попасть туда!» — так говорили они. Из этой тоски о потерянном развился древнеиндийский метод посвящения, основанный на том, что на время человек покидает достигнутое им ясное дневное сознание, чтобы вернуться к оставленному, более раннему, виду сознания. Это метод древнеиндийского посвящения — «йога», техника и праксис которого стремится к искусственному восстановлению того, что утрачено человеком на пути естественного развития. Представьте же себе древнего Атланта, эфирная голова которого еще значительно выступала за пределы физической головы. Когда его астральное тело выходило из физического, оно все еще оставалось отчасти в пределах эфирного. И все, переживаемое астральным телом, отпечатывалось в эфирном, и таким образом эти переживания воспринимались сознанием. Когда же в последние времена Атлантиды эфирная голова совершенно вошла в физическую, то астральное тело по ночам начало совсем отделяться от эфирного тела. Тогда в древнем посвящении потребовалось искусственное выделение эфирного тела во время погружения человека в глубокий летаргический сон. В этом состоянии, подобно смертному сну, длившемуся 3,5 суток, во время которого эфирное тело было выделено, вырвано из физического тела, переживания астрального тела отпечатывались в эфирном и, когда затем эфирное тело вновь возвращалось в физическое, то человек помнил пережитое им в духовном мире. Таково было посвящение «йога», через посредство которого человек, так сказать, поднимался от мира, в котором находился, чтобы вновь перенестись в мир духовный. Последние отзвуки основанной на нем культуры дошли до нас в позднейшей культуре Индии. В ней человек сознавал, как реальность, только тот духовный мир, в который он входил, покидая чувственно-физический. Окружающий же его мир животных, растений и минералов он считал призраком, обманом. Для него истина была утрачена в стародавние времена, и он жил теперь в мире призраков, иллюзий, майи. Для древнеиндийской культуры физический мир стал миром Майи. Нужно почувствовать это настроение, как его ощущали в ту культурную эпоху, а не как простую теорию. Для древнего индуса, стремившегося к святой жизни, мир Майи был лишен всякой ценности. Для него этот физический мир — иллюзия, истинный мир встает перед ним, когда он покидает этот физический мир, когда посредством йоги он снова оживает в мире, в котором во времена Атлантиды еще жили его предки. Но смысл дальнейшего развития заключается в том, что человек постепенно приучается ценить — сообразно его достоинству и значению — физический мир, на который ему было указано в послеатлантическую эпоху.

3