Чтобы хорошо понять Евангелие от Иоанна, нам нужно несколько разобраться в том способе, как вообще в те времена давались имена и прозвища. Названия не были тогда столь абстрактными и ничего не говорящими, как теперь. И если бы толкователи библейских памятников несколько задумались над всем значением этого, то многие грубые толкования не появились бы на свет. Я уже указал на то, что когда Христос говорит: «Я свет миру», то здесь мыслится воистину то, что Он был первым, давшим выражение и импульс для «Я есмь». Поэтому везде, в первых главах Евангелия от Иоанна, где стоит «Я есмь», нужно обращать особенное внимание на это слово. Все имена и названия древности употребляются вполне реально, и в то же время глубоко символически. И здесь часто встречаются грубые ошибки по двум направлениям. При поверхностном рассмотрении можно сказать следующее: «Да, но при таком воззрении многое мыслится символически, но мы не согласны на такое толкование, где все лишь разумеется символически, этим вы только уничтожаете исторические события Библии». Те же, кто ровно ничего не смыслят в исторических событиях, могут сказать: «Все это надо понимать только символически». Но говорящие так ровно ничего не понимают в Евангелии. Не историческая достоверность отрицается в нем при символическом толковании, но необходимо отметить, что эзотерическое толкование охватывает обе стороны, т.е. и историческое понимание фактов, но, являясь историческими, они, в то же время, имеют и другое, указанное нами, значение. Конечно, тот, кто видит лишь грубые внешние факты, например рождение человека, где-то и когда-то, тот не поймет, что в этом родившемся скрывается еще нечто иное, чем простой человек с таким же именем, чью биографию может написать каждый. Видящий же духовные соотношения поймет, что этот человек, рожденный в определенном месте, этот живой человек, может в то же время быть и символом своего времени и получит имя, выражающее собой все это значение для эволюции.

23

Брать вещи одновременно и символически и исторически, а не только так или иначе, — вот как нужно поступать при истинном толковании Евангелий. И мы увидим при описании почти всех событий, что Иоанн или автор Евангелия от Иоанна, обладающий сверхчувственным восприятием, видит одновременно как события, так и откровения глубоких духовных истин. Перед его взором исторический образ Крестителя, но, в то же время, этот реальный исторический образ является ему символом всех людей, уже в древние времена призванных запечатлеть “Я”, уже стоящих на пути к этому, отдельные “Я”, которых мог уже осветить Свет мира — но не тех, кто в своей темноте еще не был в состоянии понять это “Я”.

24

То, что как Жизнь, как Свет и Логос явилось во Христе Иисусе, изначала светило миру, но Его не узнали еще не созревшие люди. Свет существовал вечно, ибо без него не могли бы вообще возникнуть зачатки “Я”. На Луне еще от всего теперешнего человека было только его физическое тело, эфирное и астральное, в которых не было “Я”. Только потому, что свет изменился, стал таковым, каким он светит на Земле, получил он силу воспламенить единичные “Я” и медленно вести их к созреванию. Свет светил во тьме, но тьма еще не могла понять его. Он вошел в единичных людей, спустился вплоть до человеческого “Я”, ибо “Я” человеков не могло бы вовсе возникнуть, если бы не было влито в них Логосом, но эти людские “Я” не приняли Его. Лишь некоторые приняли его, посвященные, поднявшиеся до духовных миров: и они постоянно носили имя «чад Божиих», ибо обладали знанием о Логосе, о Свете и Жизни и всегда могли свидетельствовать о Нем. Существовали отдельные люди, уже через древние мистерии знавшие о духовных мирах. Что же обитало в них? В них обитало то, что вечно в человеке, и это обитало в них вполне сознательно. Они уже предчувствовали великое слово: «Я и Отец — едино», т.е. “Я” и великая первопричина суть едино. И то глубочайшее, что они носили в сознании, их собственное “Я” получили они не от матери и отца, но через посвящение в духовный мир. Не от крови и не от плоти, и не от желания отца или матери, но «от Бога», т.е. из духовного мира. Вот объяснение тех слов, что большое число людей, хотя уже обладавших зачатками “Я”, не приняло этого Света, что оно спустилось вплоть до группового “Я”, но что отдельные Его не приняли. Принявшие же Его, — таких было немного, — могли через это стать чадами Божиими; но уверовавшие в Него стали таковыми из Бога через посвящение. Но дабы все люди получили возможность посредством земных чувств узнать живого Бога, он должен был появиться на Земле видимым для физического зрения, т.е. он должен был принять плотский образ, ибо только такой образ видим физическому оку. Прежде лишь посвященные могли видеть Его в мистерии; ныне же для спасения всех Он принял плотский образ. «Слово или Логос стало плотью». Так связывает автор Евангелия от Иоанна историческое явление Христа Иисуса со всей эволюцией. И мы слышали учение Его, учение об Единородном Сыне Отчем». Что это за учение? Кем же рождены другие люди? В древние времена, когда написаны были Евангелия, людей, родившихся физически, по плоти, называли «дважды рожденными». Так называли их вследствие смешения крови отца и матери. Рожденное же не от плоти и не от человеческого действия, и не от смешения крови — есть «рождение от Бога»; не разделенное двойственно, есть однажды рожденное, «единородное». Именовавшиеся раньше «чадами Божиими» уже всегда были в известном смысле «единородными», и учение о Сыне Божием есть учение о «единородном». Физический человек есть «дважды рожденный», духовный человек есть «единородный». Здесь указывается на то, что человек, кроме своего физического рождения, может совершить и рождение духовное, т.е. соединение с духом, рождение, где он становится единородным, чадом, Сыном Божиим. И такое учение могло быть услышано впервые от ставшего плотью Слова. Он дал всем людям учение, «учение об единородном Сыне Отчем, полном благодати и истины». «Благодать» здесь исключает всякую иллюзию, возможную лишь у дважды рожденных и окружающую человека обманами чувственного мира. В противоположность ей, она есть учение истины о Христе Иисусе, о воплотившемся Логосе, обитавшем среди людей. Иоанн же называет себя предшественником, предтечей, провозвестником “Я”. Иоанн обозначает себя самого, как хотя и знающего об “Я”, которое должно стать самостоятельным в людях, но посланного свидетельствовать о Грядущем, о том, кому дана власть совершить это. И ясно говорил Иоанн: «Грядущий за мною есть «Я есмь», пребывающий вечно, есть тот, который может сказать: «прежде, нежели Авраам был, “Я” есмь». Иоанн мог сказать: «Это “Я”, о котором здесь идет речь, было прежде меня, и хотя я Его Предтеча, Он, тем не менее, мой предшественник; я свидетельствую о том, что уже изначала было в каждом человеке, и за мной идет, Кто был прежде меня». А далее произносятся полные значения слова: «Ибо от полноты Его мы все приняли, и благодать на благодать». Множество людей, именующих себя христианами, не останавливаются на слове «полнота» и не задумываются над его значением. В греческом тексте слово «полнота» читается «плерома» и так стоит в Евангелии от Иоанна: «И из плеромы Его мы все приняли и благодать на благодать».

25