В жизни Христа Иисуса было некое особенное событие, случившееся на физическом плане. Но автор Евангелия от Иоанна повествует и о нем, как посвященный. Это событие является для него в то же время изображением переживаний и восприятий в акте посвящения. Представьте же себе заключительный акт в процессе посвящения.

6

Три с половиной срока, представляющие в древности три с половиной дня, посвящаемый пребывал в летаргическом сне, как мы уже говорили об этом. Каждый день он переживал нечто новое в духовных мирах. В первый день он имел определенные переживания, которые воспринимал как в духовных мирах; на второй день — другие, на третий — опять другие.

7

И тому, о ком здесь идет речь, в соответствующем месте явилось то, что всегда является духовному взору ясновидящего: будущее человечества. Зная импульсы будущего, мы можем их влить в настоящее, и этим вести настоящее навстречу будущему. Представьте себе ясновидящего того времени, он переживал духовное значение первой из вышеупомянутых глав, с того момента, как раздался голос: «Скажи твоему народу «Я есмь — Я есмь», и до пришествия Мессии. Как вторую главу он переживал сошествие Христа в материю. И как третью главу он переживал подготовление человечества к принятию духа или Манаса в шестую эпоху. И это он переживал в астральном предвидении. Он переживал брак между человечеством и духом. Это важное переживание; но человечество может достигнуть его внешнего выражения лишь потому, что в известное время Христос явился в истории. До тех пор человечество не жило в таком братстве, которое создалось внутренним рождением духа в человеке, где царит мир между людьми. До тех пор существовала лишь такая любовь, которая подготовлялась материально в кровном родстве. Постепенно эта любовь развивается в любовь духовную, и эта духовная любовь спускается вниз. И как бы в заключение третьей главы посвящения, говорим мы поэтому: человечество празднует свой брак с Манасом или Самодухом. Но это может совершиться только когда наступит время, только когда приспеет срок для полного осуществления импульса Христа. Пока же это время не настало, должно считаться с отношениями, лежащими в основе кровного родства, до тех пор любовь еще не духовна. Всюду, где в древних источниках говорится о числах, говорится о тайнах чисел. И, читая слова: «На третий день был брак в Кане Галилейской», каждый посвященный знает, что под этим «третьим» днем подразумевается нечто особенное. Что таится здесь? Написавший Евангелие от Иоанна этим указывает, что здесь дело идет не только о действительном переживании, но что здесь одновременно кроется великое могучее пророчество. Этот брак изображает собой великий брак человечества, являвшийся в посвящении на третий день. В первый день показывается то, что происходит в первую эпоху, при переходе из третьей культурной эпохи в четвертую; на второй день — то, что происходит при переходе из четвертой культурной эпохи в пятую, и на третий день — то, что должно совершиться, когда человечество перейдет из пятой культурной эпохи в шестую. Это три дня посвящения. И импульс Христа должен был ждать до третьего момента. До тех пор он не может действовать. В Евангелии от Иоанна указано на особое соотношение между «мне и тебе», на соотношение «нас обоих». Когда Матерь Христа побуждает Его сотворить знамение, Он говорит: «Еще не пришел час Мой» — час действовать на брак, т.е. на духовное сочетание людей. Этот час еще впереди. Ныне еще продолжается, и будет продолжаться то действие, которое основано на кровной связи; отсюда указание на отношение Матери и Сына на браке. Когда мы таким образом рассматриваем этот памятник, то все чисто внешнее отделяется от своего полного значение духовного фона. И мы заглядываем в глубинные пропасти духовной жизни, постигая, что дал человечеству такой посвященный, как автор Евангелия от Иоанна, и понимаем, что этой возможностью он обязан импульсу Христа, вложенному в развитие человечества.

8

Итак, мы видели, что не пустой аллегорией или символикой, но из астральной действительности, которую переживает посвященный, должны объясняться подобные вещи. Здесь дело не только в символическом изложении, но в повествовании о переживаниях посвященного. Если не установить этого, то стоящие вовне с полным правом могут сказать: «Теософия не дает ничего, кроме аллегорических изображений». Но если мы применяем в данном месте теософский способ изложения в том виде, как мы его поняли, то узнаем, как развивается в человечестве Импульс Христа, через три мировых дня, из третьей культурной эпохи в четвертую, из четвертой — в пятую, и из пятой — в шестую. И, наблюдая это развитие в смысле Евангелия от Иоанна, мы говорим себе: «Столь велик был Импульс Христа, что современное человечество восприняло его пока лишь в самой незначительной доле, вполне же он будет понят только в будущем».

9