Теперь пойдем дальше. Культура древней Персии состоит в том, что “Я” погружается в «тело ощущений». Культура Ассирии, Вавилона, Халдеи и Египта заключается в том, что “Я” достигает «души ощущающей». Что такое «душа ощущающая»? Это сила, которая у ощущающего человека обращается по преимуществу наружу, посредством которой он пользуется своими глазами и другими органами чувств и воспринимает в природе, вовне, проникающий Вселенную Дух. Поэтому в эту эпоху глаз человека направлен на материальные вещи, расположенные в пространстве, на звезды и их пути. Здесь действует на душу ощущающую то, что внешним образом наполняет пространство. В египетско-халдео-ассиро-вавилонскую эпоху человек лишь в малой степени обладает тем, что может быть названо внутренней культурой личности и рассудка, и современный человек плохо представляет себе, в чем, собственно, состояла мудрость той эпохи? Эта мудрость не была, в сущности, мышлением или спекуляцией рассудка, как у позднейшего человечества, но когда человек той эпохи обращал свой взор на внешние предметы, то он воспринимал их законы, читая их вовне при помощи внешних чувств. Это было чтение законов, а не наука, основанная на понятиях. Это была наука воззрения, впечатления. Если бы наши ученые дали себе труд подумать об этом, то неминуемо натолкнулись бы на вышесказанное. Ибо, раз в эту эпоху еще не существовало внутренних сил рассудка, то, следовательно, и не могло быть никакой науки, основанной на понятиях, науки собственно логической. Ее и не было. История называет первым основателем логики Аристотеля. Если бы до того существовала Логика, — наука, основанная на понятиях, — то люди уже сумели бы изложить ее в письменной форме. Логика, как мышление в своем “Я”, связь и разделение в нем понятий, логическое суждение, а не зрительное считывание с вещей, — все это проявляется лишь в четвертую культурную эпоху. Поэтому мы называем эту четвертую эпоху эпохой «души рассудочной». Мы же сами принадлежим к эпохе (человечество вступило в эту эпоху приблизительно в середине средних веков, начиная с X, XI, XII веков) к эпохе проникновения “Я” в «душу сознательную». Столь поздно это совершилось. Лишь в половине средневековья “Я” вошло в душу сознательную. И это положение легко можно подтвердить исторически, и если бы было время осветить все подробности и указать на многое, касающееся данного вопроса. В то время в человеке внедрилось совершенно определенное понятие индивидуальной свободы, индивидуальной ценности. Рассматривая первую половину средних веков, вы еще найдете там повсюду, что значение человека в известной мере зависит от его положения в обществе. Социальное положение, звание и достоинство наследуются от отца и родственников, и человек действует и работает в мире сообразно с этими безличными условиями, не связанными с его сознательным “Я”. Лишь позднее, со времени развития торговли и изобретений и открытий новой истории, начинает расширяться “Я”-сознание, и мы видим по всей Европе образование городских коммун и городских конституций вполне определенного характера, как внешнее отражение этой души сознательной. Например, из истории Гамбурга можно было бы легко доказать ход подобного развития. То, что в средние века называлось «вольным городом», есть именно внешний отпечаток этого веяния души сознательной в человечестве. Обращая теперь взгляд наш в будущее, мы можем сказать: мы сейчас находимся на ступени развития этого личного сознания в душе сознательной, и все требования нового времени суть не что иное, как бессознательные выявления требований «души сознательной» человека. Проникая нашим духовным взором еще дальше, в будущее, мы можем увидеть в духе еще следующее: Человек в следующую культурную эпоху поднимается до «Манаса» или «Самодуха». Это будет время, когда люди в гораздо большей степени, чем сейчас, будут обладать общей мудростью, будут как бы погружены в общую мудрость. Люди всегда начнут чувствовать, что глубочайшая сущность человека является одновременно и общим критерием человечества. То, что сейчас зовут индивидуальным достоянием человека, не есть еще индивидуальное достояние на его высшей ступени. В наши дни с индивидуальностью, с личностью человека еще в значительной мере связана вражда и различие мнений. Люди склонны утверждать: «Тот, кто не имеет собственных мнений, не может считаться самостоятельным человеком». Именно из желания стать самостоятельными людьми, люди должны прийти к различным мнениям. Но ценность такого воззрения второстепенна. Величайшие мир и гармония будут достигнуты людьми при наибольшей их индивидуализации. Различие мнений существует до тех пор, пока люди не вполне еще осенены Манасом. Эти мнения еще не восприняты истинной внутренней сущностью человека. Сейчас имеются лишь некоторые предвестники внутренне воспринятых истин. Таковы истины математические и геометрические. О них спорить нельзя. Хотя бы миллион людей говорил вам, что дважды два — пять, а вы (сами) внутри себя знаете, что это 4, то вы останетесь при своем убеждении, зная, что другие заблуждаются; как не верили бы утверждению, что сумма трех углов треугольника не равна 180 градусам. Это и есть культура Манаса, когда сильная индивидуальность, личность человека будет все более и более ощущать источники истины, и когда одновременно с этим высшие истины будут одинаково признаваться всеми людьми, как математические истины. Математические истины, будучи наиболее обычными, равно признаются сейчас всеми. Относительно же других истин люди спорят, не потому, что по одному и тому же вопросу могут существовать два различных и одинаково верных мнения, но лишь потому, что люди еще не пришли к осознанию и преодолению разделяющих их личных симпатий и антипатий. Если бы в простых истинах математики принималось в расчет еще и личное мнение, то, возможно, что многие хозяйки стояли бы за то, что дважды два — пять, а не четыре. Для того, кто глубже смотрит в природу вещей, невозможен спор об ее высшей сущности, есть только возможность все большего познания ее. И тогда истина, найденная одной душой, будет вполне совпадать с истиной другой души, и не будет места для спора. И в этом залог истинного мира и истинного братства, ибо истина едина и истина эта действительно имеет отношение к духовному Солнцу. Подумайте о том, как правильно растет отдельное растение, каждое растение растет навстречу солнцу, и оно одно. И в шестой культуре, когда Манас войдет в людей, будет существовать действительно единое духовное солнце, признаваемое всеми людьми и объединяющее их всех. Такова великая перспектива будущего нашей шестой эпохи. В седьмую же эпоху в наше развитие войдет до известной степени Жизнедух или Будхи. Но это весьма отдаленное будущее, которое мы можем лишь предчувствовать. Теперь же нам ясно только то, что шестая культурная эпоха будет очень значительной, ибо принесет нам через всеобщую мудрость мир и братство. Мир и братство тем, что не только в отдельных избранных, но и во всех нормально развитых людей спустится высшее “Я”, сначала в своей низшей форме, как Самодух или Манас. И постепенно вырабатывающиеся человеческие “Я” соединятся с высшим, с объединяющим “Я”. Мы можем назвать это (соединение) духовным браком, и в христианском эзотеризме так и называлась связь человеческого “Я” с Манасом. Но все вещи мира находятся между собой в глубоком соотношении, и недостаточно человеку протянуть руку, чтобы ухватить этот Манас. Для этого ему предстоит подняться на еще гораздо более высокую ступень развития, чтобы быть в состоянии самому себе помочь в этом. Вообще человечеству в его развитии нужна была помощь для того, чтобы в послеатлантическую эпоху человек мог соединиться с высшим “Я”. Для каждого достижения необходимо подготовление. Если ребенок должен стать чем-нибудь в 15 лет, то над этим нужно работать уже с его 6-, 7-летнего возраста. Каждое развитие требует подготовления своих импульсов. То, что должно произойти с человечеством в 6-ую эпоху, требовало длительной подготовки. Для осуществления судеб человечества шестой эпохи должна была прийти мощь и сила извне. Первый подготовительный импульс действовал еще вполне извне, из мира духовного, не спускаясь еще в мир физический. На это указывает нам великая миссия еврейского народа. Когда Моисей, бывший посвященным в египетские мистерии, получил от духовного водительства миром то повеление, которое мы могли характеризовать словами: «Скажи Сынам Израилевым, когда они будут спрашивать тебя об имени Моем, что «Я есмь — Я есмь» послал меня к вам», то этим ему было сказано: подготовляй их, указывая им на без`образного, но невидимого Бога; учил их, говоря, что в то время как в крови их еще действует Бог-Отец, для тех, кто может это вместить, уже подготовляется то «Я есмь», которое потом спустится вплоть до физического плана. Это было, так сказать, заложено в третью культурную эпоху. И из еврейского народа вытекает миссия сообщить человечеству Бога, того Бога, который впоследствии спускается глубже, является во плоти. Сначала только возвещается о Нем, потом и для физических очей Он является во плоти, и тогда то, что было некогда заложено Моисеем, находит свое истинное выражение. Представим себе хорошенько этот момент: духовное провозвестие Моисея и заключение этого провозвестия, — явление возвещенного Мессии во Христе. С этого момента, который мы обозначили, как первую часть истории христианства, развитию человечества дается реальный импульс к тому единению и братству, которое должно прийти в шестую эпоху. Как некая сила спускается и действует во времени, дабы постепенно созрел плод, так действовала эта сила вплоть до нашего времени, когда, как мы указали, человечество совершенно погрузилось в материю со своими интеллектуальными и духовными силами. Могут спросить: «Почему же христианство должно было прийти в мир, как непосредственный предтеча эпохи глубочайшего материализма?» Представьте себе, что человечество вошло бы в эту материалистическую эпоху без христианства; тогда для него было бы невозможно вновь найти устремление ввысь. Представьте себе, что у человечества нет Импульса, данного ему Христом: все человечество пришло бы к упадку, должно было бы навеки связать себя с материей; оно было бы, как говорится, в оккультизме, «охвачено тяжестью материи» и выброшено из развития. Итак, мы должны представить себе, что в послеатлантическую эпоху человечество ступенью глубже спускается в материю, но прежде чем им была достигнута глубочайшая ступень, человечеству был дан другой импульс, который снова движет его ввысь в противоположном направлении. Это был Импульс Христа. Если бы Импульс Христа подействовал раньше, то человечество вообще не пришло бы к материальному развитию. Если бы он пришел в древне-индусскую культурную эпоху, то человечество, конечно, прониклось бы духовным элементом христианства, но не смогло бы спуститься достаточно глубоко для того, чтобы создать все то, что мы называем сейчас внешней физической культурой. Может показаться странным, когда говорят, что без христианства не было бы железных дорог, пароходов и проч., но для понимающего соотношение вещей это так. Результаты нашей культуры никогда бы не могли вырасти из древнеиндусской эпохи. Существует таинственная связь между христианством и всем тем, что ныне составляет так называемую гордость человечества. Христианство, выждав должный момент, сделало возможной внешнюю культуру, а тем, что оно появилось своевременно, оно дало возможность людям, связавшим себя с его принципом, снова подняться из материи. Но само христианство, будучи не понято при восприятии, претерпело сильную материализацию. Непонимание шло так далеко, что оно само было воспринято материалистически и известным образом в течение всей только что нами рассмотренной эпохи, которую мы можем обозначить как вторую часть его истории, христианство, вплоть до наших дней, является в сильно искаженном материализованном образе. Так, например, вместо того, чтобы понять высшую духовную идею Тайной Вечери, ее стали представлять себе материалистически, как грубое превращение вещества. И мы могли бы привести сотни примеров, которые показывают непонимание христианства как духовного явления. В наши дни мы уже достигли приблизительно конца этой второй эпохи христианства: перед человечеством все более встает необходимость коснуться действительной духовной сущности христианства, того, что действительно должно быть христианством, чтобы выявить свое истинное духовное содержание. И это должно произойти, благодаря теософскому углублению христианства. Применяя теософию к христианству, мы следуем мировой исторической необходимости подготовить третью эпоху христианства, которая идет навстречу принятию в себя Манаса — шестую культуру. Это будет, так сказать, третья глава. Первая глава обнимает собой время провозвестия христианства до явления Христа Иисуса и немного дальше. Вторая глава есть глубочайшее погружение человеческого духа в материю и материализация самого христианства; третья же глава должна стать духовным пониманием христианства путем теософского углубления. Тот факт, что памятник, подобный Евангелию от Иоанна, оставался непонятным вплоть до нашего времени, находится в связи с общим ходом материалистического развития. Материалистическая культура в том виде, как она постепенно образовалась, не могла вполне понять Евангелие от Иоанна. Культура духовная, которая должна начаться с теософского движения, придет к пониманию именно этого памятника в его истинном духовном значении, и подготовит переход в шестую культурную эпоху. Нечто особенное выявляется для ищущего христианского или розенкрейцерского посвящения, а также для всякого, ищущего посвящения вообще. Для него все вещи приобретают двойное значение: с одной стороны, он видит то, что разыгрывается вовне, в мире физическом, с другой стороны, он видит в этих вещах, разыгрывающихся в физическом мире, указание на великие всеобъемлющие события. Итак, вы меня поймете, если я теперь попытаюсь описать то впечатление, которое имел писавший Евангелие от Иоанна при одном определенном обстоятельстве.

5