Так обстояло дело с воззрением Гете, когда он столкнулся со взглядом, полностью противоречащим этой великой мысли. Ученые того времени были самозабвенно заняты поисками признаков, отличающих как одно семейство животных от других подобных. Различие животных от человека должно было состоять в том, что у первых между обеими половинами верхней челюсти была маленькая косточка, межчелюстная кость, которая удерживала резцы, и которой у человека не находили. Когда в 1782 году Мерк начал живо интересоваться учением о костях и обратился за помощью к некоторым известнейшим ученым того времени, то от одного из них, знаменитого анатома Зоммеринга, 8 октября 1782 года, он получил следующую информацию об отличии животных от человека: «Я хотел бы, чтобы Вы посмотрели Блюменбаха ради межчелюстной кости, которая, при прочих равных условиях, является единственной костью, которую имеют все животные, включая орангутанга, но которой никогда не находили у человека; если вы выпустите из виду эту кость, то в животных не найдется ничего, чего бы не было у человека, поэтому я прилагаю голову оленя, чтобы убедить Вас, что эта os intermaxillare (межчелюстная кость), как она названа у Блюменбаха, или os incisivum, как называет ее Кампер, находится даже у животных, у которых вообще в верхней челюсти нет резцов». Хотя Блюменбах на черепе нерожденного или совсем маленького ребенка нашел след quasi rudimentum (рудимента) этой ossis intermaxillaris (межчелюстной кости), и даже на одном таком черепе однажды нашел два полностью определившихся маленьких костных ядрышка, как истинные межчелюстные косточки, он все же не признал существования таковых. Он сказал об этом: «Они еще как небо от земли далеки от истинной osse intermaxillare». Кампер, знаменитый анатом того времени, придерживался того же взгляда. Он говорил, например, о межчелюстной кости: «Ее никогда не находили у человека, даже у негра»²⁴. Мерк был проникнут глубочайшим уважением к Камперу и занимался его сочинениями.

24. In: Natural Scientific Discussions on the Orangutan (“Natuurkundige verhandelingen over den orang outang”)

12

Не только Мерк, но также Блюменбах и Зоммеринг сообщались с Гете. Обмен письмами показывает нам, что Гете принял внутреннейшее участие в этих исследованиях костей и обменивался с Мерком мыслями по этому поводу. 27 октября 1782 года он просит Мерка написать ему нечто инкогнито от Кампера²⁵ и переслать ему это письмо. Далее, в апреле 1783 года Блюменбах посещает Веймар. В сентябре этого же года Гете едет в Геттинген, чтобы посетить там Блюменбаха и всех профессоров. 28 сентября он пишет госпоже фон Штейн: «Я должен посетить всех профессоров, и ты можешь себе представить, сколько нужно обежать за пару дней». Он приезжает в Кассель, где встречается с Форстером и Зоммерлингом. Оттуда он пишет госпоже фон Штейн 2 октября: «Я увидел много прекрасных вещей, и меня похвалили за мое тихое прилежание. Я счастлив, что я могу сказать, что нахожусь на верном пути, и я не должен ничего из этого потерять».

25. An animal, see page 38 — Ed.

13

При этом посещении Гете прежде всего обратил внимание на господствующее воззрение относительно межчелюстной кости. При его воззрении оно тотчас должно было представиться ему заблуждением. Тем самым была бы опровергнута типичная форма, по которой построены все организмы. У Гете не было сомнения, что также и этот орган, который более или менее образован у всех высших животных, участвует в строении человеческого облика, но у находится на заднем плане, поскольку вообще органы, предназначенные для питания, находятся у человека на заднем плане, в сравнении с органами, служащими ему для духовных функций, Гете, в силу общего направления своего духа, не мог думать иначе, чем то, что межчелюстная кость есть также и у человека. Дело оставалось за эмпирическим доказательством этого, за тем, какую форму она принимает у человека, поскольку она вписывается в целое организма. Это удалось ему сделать весной 1784 года в сообществе с Лодером, с которым он в Йене сравнивал человеческий череп с черепом животного. 27 марта Гете сообщает об этом как госпоже фон Штейн²⁶, так и Гердеру²⁷.

26. An animal, see page 38 — Ed.

27. “I have found — not silver or gold, but something that gives me inexpressible joy — the os intermaxillare in man!”

14

Но не следует переоценивать это отдельное открытие в отношении великой мысли, которая явилась его носителем; также для самого Гете оно имело лишь ту ценность, чтобы устранить заблуждение, которое препятствовало последовательно проследить его идею до мельчайших подробностей организма. Гете никогда не рассматривал это как отдельное открытие, но только в связи со своим великим воззрением на природу. Так мы понимаем это, когда он в своем вышеупомянутом письме пишет Гердеру: «Ты должен серьезно порадоваться, ибо это как камень преткновения к изучению человека, теперь его нет!» И тотчас пишет он далее другу: «Я представил себе это в связи с твоим «целым», как прекрасно это будет выглядеть». Доказательство, что у животных есть межчелюстная кость, а у человека ее нет – не имело для Гете никакого смысла. Если в одном организме действуют образующие силы, которые у животного между двумя половинками верхней челюсти формируют кость, то таковая же должна находиться на том же месте у человека, но только иначе действовать во внешних проявлениях. Поскольку Гете никогда не мыслил организм как мертвый, застывший комплекс, но всегда /как/ образованный внутренними силами, то он должен был задать себе вопрос: «Что делают эти силы в верхней челюсти человека?». Вопрос стоял совсем не о том, есть ли у человека межчелюстная кость, а о том, как она создана и во что превратилась. И это должно было быть найдено эмпирически.

15