Я прошу вас сейчас думать непременно лишь о том, что я высказываю вам, думать по возможности точно и основательно; я напоминаю вам формулу скорости v, мы ведь уже говорили о ней. Скорость выражается, как вы знаете, с помощью деления пути s, который проходит движущееся тело, на время t, так что формула читается: v=s/t. Предполагают, что где-то в природе есть некий путь 5 и время t, в течение которого этот путь 5 преодолевается в пространстве; потом делят реальный пространственный путь s на реальное время и получают скорость, рассматриваемую как нечто не вполне реальное, скорее, как функцию, как что-то, полученное в результате вычисления. Но в природе это не так. Из этих трех величин: скорость, пространство и время — единственной истинной реальностью, единственно существующей, является скорость. То, что вне нас, — это скорость; другое — s и t — мы получаем только потому, что, производя некоторым образом деление, мы расщепляем единую скорость v на две абстрактные вещи, которые образуются нами на основе имеющейся скорости. Мы поступаем примерно следующим образом. Мы видим, как то, что мы называем телом, летит с определенной скоростью через пространство. Тело имеет скорость, и это — единственная реальность. Но мы вместо того, чтобы внимательно следить за этой целостной скоростью, за быстро летящим телом, думаем теперь о двух абстракциях, мы разделяем то, что едино, на две абстракции. Благодаря тому что тут имеется скорость, имеется и определенный путь. Его мы рассматриваем прежде всего. Затем мы отдельно рассматриваем время, в течение которого проходится путь, и из скорости, единственно здесь присутвующей, извлекаем в процессе восприятия пространство и время. Но это пространство здесь есть не что иное как создаваемое скоростью, таково же и время. Пространство и время, отнесенные к той действительности, которую мы приписываем скорости v, не являются реальностями, но есть абстракции, образуемые нами из скорости. И мы только тогда справляемся с внешней реальностью, когда мы ясно представляем себе, что мы сами в процессе нашего восприятия создали эту двойственность — пространство и время; что вне нас как реальность существует лишь скорость, и мы сами сначала создали пространство и время с помощью двух абстракций, на которые может распадаться скорость. От скорости мы можем себя отделить, но от пространства и времени не можем; они существуют в процессе нашего восприятия, внутри нашей воспринимающей деятельности; мы суть одно с пространством и временем. То, о чем я теперь говорю, имеет большое значение: мы суть одно с пространством и временем. Обдумайте это! Мы суть одно не со скоростью во вне, но с пространством и временем. То, с чем мы едины, мы ни в коем случае не должны сразу приписывать внешним телам, но нам надо использовать это только для того, чтобы соответствующим образом придти к представлению о внешних телах. Мы должны были бы сказать: благодаря пространству и времени, с которыми мы внутренне связаны, мы учимся познавать скорость; нам не следовало бы, однако, говорить: тело проходит путь, но лишь: тело имеет скорость. И мы не должны были бы также говорить: телу требуется время, но лишь: тело имеет скорость. Мы измеряем скорость с помощью пространства и времени. Пространство и время — наши инструменты, они связаны с нами, и именно это важно. Вы снова видите здесь резкую границу между так называемым субъективным, связанным с пространством и временем, и объективным, каковым является скорость.
Будет очень хорошо, если вы именно это вполне уясните себе; вам станет ясно, что v не есть только частное от деления s на t, что, хотя v выражается в числах через частное от деления s на t, но, выраженное мною с помощью числа, оно внутренне само по себе есть нечто реальное, его внутренняя сущность состоит в том, чтобы быть скоростью. То, что я показал вам в отношении пространства и времени, что они совсем не отделимы от нас, что нам нельзя отделять себя от них, — это относится также и к чему-то другому.

5

Теперь еще есть много "кенигсбергства" в людях, я имею в виду кантианство. Это "кенигсбергство" должно быть совершенно преодолено. Ибо кто-нибудь мог подумать, что я сам сейчас говорил в смысле "кенигсбергства". Тут это означало бы: пространство и время находятся в нас. Однако я не говорю: пространство и время находятся в нас, но: воспринимая объективное — скорость, мы пользуемся для этого восприятия пространством и временем. Пространство и время суть одновременно в нас и вне нас, но мы связываем себя с пространством и временем, тогда как со скоростью мы себя не связываем. Она проносится мимо нас. Итак, это есть нечто существенно иное, нежели кантовско-кенигсбергское.

6

То, что я говорил о пространстве и времени, можно отнести также и к чему-то другому. Точно так же, как мы связаны с объективным через пространство и время и должны искать прежде всего скорость, так мы находимся в одной стихии с так называемыми твердыми телами, в то время как мы видим их благодаря свету. Мы можем так же мало говорить об объективности света, как и об объективности пространства и времени. Мы так же плаваем в пространстве и времени, как проплываем с определенной скоростью внутри тел. Мы плаваем в свете, и тела плавают в свете. Свет есть общая стихия между нами и тем, что находится вне нас в виде так называемых тел. Итак, вы можете представить себе, что если постепенно освещать темноту, то пространство наполняется чем-то таким (назовем это %), внутри чего находитесь вы, внутри чего находится также и то, что вне вас. Это — общая стихия, в которой плаваете вы и окружающие вас элементы. Мы должны теперь спросить себя: как мы, собственно, это делаем, что мы плаваем в свете? Нашим так называемым физическим телом мы не можем плавать внутри света, но мы плаваем внутри света на самом деле нашим эфирным телом. Если не переходить к фактам, не возникнет никакого понимания света. Мы плаваем нашим эфирным телом внутри света, вы можете сказать: в световом эфире — но дело не в этом. Итак, мы плаваем с помощью эфирного тела внутри света.

7