К сожалению, мы еще недостаточно далеко продвинулись с подбором экспериментального материала. Поэтому некоторые опыты, которые мы хотели провести сегодня, мы сделаем завтра, а сегодня я должен буду так построить свой доклад, чтобы, в какой-то мере немного изменив свои планы, подготовить вас к тому, что нам потребуется в ближайшие дни.

1

Прежде всего я хотел бы просто представить вам прафеномен учения о цвете. Речь пойдет о том, чтобы вы малопомалу нашли этот прафеномен учения о цвете оправданным и подтвержденным в явлениях, которые вы можете наблюдать во всем объеме так называемой оптики, или учения о цвете. Конечно, явления могут усложняться, и простой феномен не везде одинаково легко обнаруживает себя в своем внешнем проявлении. Но если сделать усилие, то можно найти его повсюду. Этот простой феномен, прежде всего выраженный по способу Гёте, таков. Сквозь темноту взирают на нечто более светлое, и тогда этот свет, проходя через темноту, предстает в виде светлых цветов — желтоватого или красноватого цвета (рис. 12); другими словами, я вижу, например, сквозь 

светлое сквозь темное... красновато-желтое

Рис. 12

достаточно толстую затемненную пластинку какой-либо источник света, так называемый белый сияющий свет; и то, что я обычно, смотря прямо на свет, вижу беловатым, предстает окрашенным в желтоватый или красновато-желтый цвет. Светлое, проходя сквозь тьму, предстает желтым или желтовато-красноватым. Это один полюс. Напротив, если у вас есть просто черная поверхность, и вы ее непосредственно созерцаете, то вы видите именно черную поверхность. Но допустим, у меня здесь ванночка с водой и сквозь нее я пропускаю свет так, что она освещается им; тогда я имею здесь освещенную жидкость, я вижу темное сквозь светлое темным, вижу темное сквозь освещенное (рис. 13). И тут появляется синий цвет или фиолетовый, красно-синий, то есть другой цветовой полюс.

темное сквозь освещенное—сине-фиолетовое

Рис. 13

Это — прафеномен: светлое сквозь темное —желтое; темное сквозь светлое — синее. Этот простой феномен можно видеть.повсюду, если только привыкнешь думать реально, а не абстрактно, как думают именно в современной науке. Теперь давайте вспомним с этой точки зрения об опыте, который мы уже сделали, когда пропускали сквозь призму световой цилиндр и получали при прохождении светового цилиндра через призму реальную цветовую шкалу — от фиолетового до красного, которую мы улавливали на экране. Этот феномен я вам уже показывал.
Мы могли тогда сказать: если у нас здесь призма, а здесь —световой цилиндр, то свет проходит каким-то образом сквозь призму, отклоняясь вверх. И мы сказали: здесь имеет место не только некое отклонение. Это отклонение произошло бы и в том случае, если бы на пути света был помещен какой-то прозрачный предмет, имеющий параллельные плоскости. Но на пути света ставится призма, у которой плоскости сходятся. Благодаря этому при прохождении света через призму мы получаем затемнение этого света. Итак, пропуская свет через призму, мы имеем дело с двояким: во-первых, с простым излиянием света, а затем с помутнением, находящимся
на пути света. Но это помутнение, говорили мы, таким образом расположено на пути света, что в то время как свет, по существу, отклоняется вверх, то, что возникает как помутнение при отклонении света вверх, будет распространяться в направлении отклонения этого света. Это означает, что тьма распространяется в отклоненный свет, тьма некоторым образом живет в отклоненном свете. Поэтому здесь возникает голубоватый, фиолетовый цвет. Но тьма распространяется также и вниз. Здесь она распространяется вниз, в то время как световой цилиндр отклоняется наверх, и она действует в направлении, противоположном отклоненному свету, не вступая с ним во взаимодействие; и мы можем сказать: здесь отклоненный свет рассеивает тьму, и образуются желтоватые или желтовато-красноватые цвета. Если у нас есть достаточно тонкий световой цилиндр, то вместо того, чтобы снаружи рассматривать проецируемое на экране изображение, мы можем, глядя в направлении этого светового цилиндра, при том, что наши глаза ведь смотрят сквозь призму, поместить наш глаз там, где находится изображение. Тогда, если мы смотрим сквозь призму, мы видим, что щель, через которую к нам проникает световой цилиндр, сдвинута. Итак, мы опять имеем здесь, оставаясь внутри фактов, следующий феномен: когда я смотрю в этом направлении, я вижу, как то, что иначе попадало бы прямо в глаз, сдвигается вниз благодаря призме. Но кроме того, это предстает в окрашенном виде. Вы всегда видите окрашенное изображение. Что же, собственно, вы видите? Если вы представите себе то, что вы здесь видите, и если вы правильно выразите то, что вы видите в связи с тем, что мы только что установили, тогда то, что вы на самом деле видите, обнаруживает себя непосредственно, вплоть до подробностей. Но вы должны держаться увиденного. Не правда ли, когда вы таким образом смотрите на световой цилиндр (ибо он устремляется на вас, этот светлый световой цилиндр), то видите нечто светлое, но вы видите это светлое сквозь затемненное, сквозь синий цвет, светлое сквозь темное. Следовательно, вы должны здесь видеть желтое или красновато-желтое, желтое и красное. Не правда ли, то, что у вас здесь, наверху, имеется нечто затемненное, ясно доказывается возникновением синего цвета. — А внизу красный цвет, в свою очередь, подтверждает вам наличие осветленной среды. Я сказал вам, что здесь свет пересиливает тьму. Итак, глядя в этом направлении, вы видите световой цилиндр, каким бы светлым он ни был, сквозь осветленное. И он выглядит темным по сравнению с этим осветленным местом. Так что вы видите темное сквозь светлое, и вы должны видеть это темное внизу синим или сине-красным. Вам стоит только обнаружить феномен — и вы получите то, что вы можете тогда видеть. Глазу представляется то, что вы в данном случае обычно видите: голубое, сквозь которое вы смотрите. Так возникает красноватый цвет. 

Рис. 14

У нижнего края светового Цилиндра вы имеете осветленное место. Каким бы светлым ни был сам световой цилиндр, вы видите его через осветленное. Следовательно, вы воспринимаете более темное через осветленное, и вы видите его синим. Все дело в полярностях. Одно, что есть на экране, можно назвать, выражаясь по-ученому, объективным спектром (рис. 14). Другое, что видят, смотря сквозь призму, можно назвать субъективным спектром. Субъективный спектр появляется как обращение объективного спектра. Когда мы сказали так, то мы выразились вполне научно. Над этими явлениями очень многие ломали голову, особенно в новое время. Не только рассматривали явления в их чистом выражении, как мы пытались сделать сейчас, но именно ломали над этим голову, и начало такому самому внешнему обдумыванию было положено знаменитым Ньютоном, когда он размышлял о свете прежде всего в связи с представшим перед ним цветовым спектром. Ньютон, разумеется, сравнительно легко нашел так называемое объяснение — ведь это всегда легко сделать. Он сказал: пусть у нас имеется призма, и мы пропустим сквозь нее белый свет. Там, внутри света, уже содержатся цвета, призма выманивает их, и тогда они выходят по порядку, образуя развернутый строй. Я просто разложил свет. Теперь Ньютон представил себе: каждому цвету соответствует определенное вещество, так что в световом целом семь цветов содержатся вещественным образом. И для Ньютона это пропускание света через призму в известной степени является способом химического разложения света на семь отдельных веществ. Он даже создал себе представление о том, какие вещества излучают корпускулы (шарики) больших размеров, а какие — меньших. В этом смысле дело обстоит так: солнце посылает нам свет, мы пропускаем свет через круглую щель, и свет падает на призму в виде светового цилиндра. Но этот свет состоит из одних только маленьких корпускул, маленьких тел, которые натыкаются на призму, потом отклоняются от своего направления, а потом бомбардируют экран. Вот эти маленькие пушечные ядрышки падают на призму. Имеющие меньший размер летят вверх, имеющие больший — летят вниз, маленькие — фиолетовые, большие — красные, не правда ли? Так отделяются большие ядрышки от маленьких. Это воззрение, что вещество или разные вещества стремительно движутся через мир, было очень скоро поколеблено Гюйгенсом, Юнгом и другими физиками. И в конце концов физики пришли к тому, что сказали себе: все же так быть не может, чтобы эти маленькие шарики откуда-то приходили, подгоняемые или не подгоняемые средой, и либо попадали на экран, создавая изображение, либо попадали в глаз, чтобы вызвать перед нами явление красного цвета, и так далее. Такое все же невозможно. — И я хотел бы сказать: в конце концов люди были приведены к тому, чтобы убедиться в невозможности этого благодаря одному опыту, который, правда, уже был подготовлен иезуитом Гримальди и другими. Все это воззрение было существенно поколеблено опытами Френеля.

2