Я полагаю, с другой стороны, что, организовав этот курс, мы, в свою очередь, способствовали успехам нашей вальдорфской Школы, которая после такого хорошего, весьма похвального разбега действительно должна будет развиваться дальше; и она, конечно, может это сделать, может стать началом некоего деяния для нашего человеческого развития, черпающего из нового источника. Когда мы проникаемся сознанием того — есть много шаткого в том, что до сих пор происходило в человеческом развитии, и на месте этого должно выступить нечто другое, сформированное иначе, — тогда мы как раз в отношении развития вальдорфской школы будем иметь правильное сознание. В физике особенно обнаруживается, что все множество представлений действительно является чрезвычайно шатким, а это связано больше, чем думают, со всем бедственным состоянием нашего времени. Не правда ли, если люди размышляют о социальных вопросах, то сразу видно, где ошибка, — хотя многие ее и не замечают. Но ее все-таки можно заметить, потому что просто знают, что такие социальные представления входят в социальный порядок людей.
Однако насколько более основательно входят во всю жизнь человечества воззрения физики, об этом люди все же еще недостаточно осведомлены и не знают, какой вред в действительности принесли эти, порой ужасные представления новой физики. Я уже не раз цитировал, причем также и в открытых докладах, Германа Гримма, который (со своей стороны я хотел бы сказать — только извне рассматривал естественнонаучные представления) с известным правом сказал: будущие поколения с трудом смогут уяснить себе, что когда-то существовал такой безумный мир, объяснявший развитие Земли и всей Солнечной системы из кантолапласовой теории. Когда-нибудь это ученое безумие будет нелегко постичь. Сегодня имеется многое, вроде кантолапласовой теории, в наших представлениях о неорганической природе. Как же основательно люди должны будут освободиться от канто-кенигсбергского и ему подобного, если они захотят продвинуться к энергичным, здоровым представлениям! Тогда узнают совершенно странные вещи, относительно которых можно видеть, как одно неверное положение сковано цепью с другим и как в результате этого люди могут придти в полное исступление.

12

В эти дни я, как говорится, случайно получил отпечатанный доклад немецкого профессора из одного прибалтийского университета. Рассматривая отношение между физикой и техникой, профессор проявил себя канто-кенигсбергским образом. Доклад был прочитан 1 мая 1918 года. Я прошу обратить внимание на дату, 1 мая 1918 года. Этот человек, ученый физик нашего времени, в конце доклада, выражая свой идеал, говорит примерно следующее: ход этой войны ясно показал, что мы смогли установить весьма слабый союз между научной лабораторной работой высшей школы и военной политикой. Будущее человечества должно развиваться таким образом, чтобы завязался более тесный союз между военными учреждениями и тем, что происходит в университетах, так как вопросы мобилизации должны будут включать в себя все особенно действенное, что может мобилизация извлечь из науки. Мы очень сильно пострадали в начале войны оттого, что эта внутренняя связь еще не установилась. В будущем такая связь должна вести от научно-исследовательских институтов к генеральным штабам.

13

14