Отдадим себе отчет в том, что даже упрямый бук уже не нуждается в космосе, что нам достаточно, заперев его в темницу, доставлять ему лишь достаточно электрического света, и он будет расти без солнца!'' Нет, он именно не растет без солнца. Нам надо только, делая что-либо подобное, уметь надлежащим образом отыскивать солнце. Но тогда нам надо иметь ясное представление, что существует и нечто иное, существует и иное положение. При более широком взгляде оказывается, что это все-таки разные вещи — позволяем ли мы буку развиваться при космическом свете солнца или мы снабжаем его ариманизованным светом, происходящим из отдаленных эпох. И мы вспоминаем о том, о чем уж часто говорили,— о том, что происходит в поступательном развитии нормально, и о люциферическом, с одной стороны, и ариманическом — с другой.

35

Имея удовлетворительный взгляд на эти вещи, мы не станем упиваться тем, как изощренно нам удалось преодолеть космическое упрямство бука, но пойдем гораздо дальше. Мы обратимся к сокам букового дерева и исследуем их действие на человеческий организм. Мы исследуем действие на человеческий организм [соков] тех буков, которых мы предоставляем самим себе, и у буков, упрямство которых мы сломили с помощью электрического света, и тогда может быть мы узнаем нечто совсем особенное о целебном воздействии одного бука и другого бука! Здесь нам придется признать духовное!

36

Но каким образом считаются сегодня с этими вещами? К ним питают достойный удивления исследовательский интерес. Экспериментирующий психолог отправляется в класс, пишет [на доске) всякие слова, которые [ученикам] надо запомнить, проверяет память, вовсю экспериментирует на детях, получает чрезвычайно интересные результаты. Если один раз пробудился интерес к чему-либо, то, естественно, интересными окажутся все вещи в мире, дело лишь в субъективной позиции. Почему коллекционирование марок для кого-нибудь не должно быть интереснее ботанической коллекции? А если это возможно, то почему бы чему-либо в этом роде не происходить и в каких-нибудь других областях? Почему в таком случае у кого-нибудь не должны вызывать интереса мучительные пытки, которым подвергаются дети, когда над ними производится эксперимент? Вопрос, однако, всегда в том, существуют ли при этом более высокие обязательства, оправданно ли вообще экспериментировать подобным образом с детьми определенного возраста. Возникает вопрос, не наносят ли им тогда какого-либо вреда, — и еще один более настоятельный вопрос, не вредит ли это учителям, если вместо того, чтобы требовать от них живого, сердечного отношения [к ученикам], от них требуется интерес к экспериментальной психологии. Вопрос, в действительности, заключается в том, что если подобными исследованиями и ставят себя в правильное отношение к чувственно воспринимаемому миру, то ставят ли тем самым себя в правильное отношение к миру сверхчувственному?

37

Конечно, некоторые из тех, кто говорит о необходимости объективного научного исследования, могут поднять крик: "Так, значит, он утверждает, будто существуют какие-то духи, которые находят аморальным то, что Клебс побеждает таким образом упрямство бука!" — Мне это и в голову не приходило. Мне это даже не снилось. Все, что делается, пусть делается. Однако необходим противовес этому. И в эпоху, когда освобождаются от космического ощущения по отношению к росту бука, необходимо, чтобы в цивилизации, которая принимает в себя такие вещи, существовало также ощущение того, каким образом в процессе развития человечества происходит духовное продвижение вперед. В такое время, как наше, необходимо чувство эпохи. Не научное исследование хочу ограничить я, но необходимо чувствовать, что ему должно противостоять что-то иное. Ему должно противостоять сердце, открытое всему тому, что к определенному моменту дается как откровение из духовного мира относительно тех или иных вещей. Если разрастается материалистическое направление умов и приводит к ярким и крупным результатам, то как раз те, кто питает интерес к таким результатам, должны были бы питать и интерес к результатам исследований духовного мира.

38

Но это заключено во внутренней природе христианства. Правильно понятое христианство видит Христову силу, Импульс Христа продолжающим действовать в Существе Христа в земном бытии после Мистерии Голгофы. А это значит, что и тогда, когда настает осень, когда все оголяется и затихает, когда в природе прекращается всякое произрастание, тогда именно замечают ростки духа, чувствуя в обнажающихся деревьях поблескивание и вспыхивание тех духов, которые зимой сопровождают человека.

39

Но нужно столь же учиться чувствовать, что в эпоху, которая с определенной точки зрения правомерно принимается за постижение деталей, ограничивает взгляд деталями, взгляд должен также падать на великое, всеобъемлющее. Применительно к христианству — это настроение Иоаннова дня. Мы должны понимать чувствами, что настроение Иоаннова дня — это исходный пункт того процесса, на который указано словами: "Ему надлежит расти, а мне умаляться".

40

Это значит, что впечатление, которое на человека оказывает все, что завоевывается исследованием с помощью внешних чувств, это впечатление должно умаляться. А по мере углубления в чувственно-единичное, должен становиться все явственнее след духовного. Солнце Духа тем более должно светить в сердце человека, чем более убывает действующая в чувственно воспринимаемом мире сила солнца.

41

Настроение Иоаннова дня нам надо ощущать, как вхождение в духовные импульсы и выхождение из чувственных импульсов. Мы должны учиться ощущать настроение Иоаннова дня как нечто такое, в чем веет и ткет, духовно-демонически веет из чувственного в духовное, из духовного в чувственное. И мы с помощью настроения Иоаннова дня должны придавать нашему духу легкую форму, чтобы он не липнул, как смола, к четко оконтуренным идеям, а обретал себя в ткущих, веющих, живых идеях. Мы должны уметь замечать, как загорается чувственное, как угасает чувственное, как в угасающем чувственном загорается духовное. Символ вспыхивания светлячков в Иоанново время мы должны всецело чувствовать чем-то таким, что имеет свое значение и при замирании их свечения.

42

Светлячки Иоаннова времени года вспыхивают, светлячки Иоаннова времени снова гаснут. Но, угасая, они оставляют в нас жизнь и деятельность духовного в сумерках чувственного. И если всюду в природе мы видим маленькие духовные всплески, как при чувственном восприятии видим вспыхивание и погасание светлячков Иоаннова дня, тогда, если мы это умеем видеть в полном, ясном, чистом сознании, мы найдем и соответствующее нашему времени настроение Иоаннова дня. Мы нуждаемся в этом правильном настроении Иоаннова дня, ибо если только мы не хотим прийти в полный упадок, нам необходимо проходить через нашу эпоху так, чтобы дух учился оживать, пламенея, и чтобы мы учились осмысленно следовать за пламенеющим ожившим духом.

43

Настроение Иоаннова дня обращено к будущему человечества и Земли. Это уже не старое настроение, замечающее лишь внешнее произрастание и испытывающее радость, если оно может запереть это произрастание в темницу и поместить под электрический свет то, что обычно радуется солнечному свету. Напротив, мы должны учиться распознавать вспыхивание и расцветание Духа, и тогда электрический свет станет для нас менее важным, чем он является в настоящее время. Мы приобретем благодаря этому обостренный взгляд, взгляд Иоаннова времени года, чтобы видеть тот старый солнечный свет, который светит нам, когда мы раскрываем широкий духовный горизонт, не только узкий земной горизонт, но великий горизонт от Сатурна до Вулкана.

44

Если мы позволим правильно действовать на нас свету, который появится для нас на этом великом горизонте, тогда в этом свете перед нами предстанут все мелочи нашей эпохи, тогда мы пойдем вперед и вверх. Если мы не решимся на это, мы пойдем назад и вниз.

45

Сегодня речь везде идет о человеческой свободе, о человеческом волении. Сегодня речь идет о самостоятельном выборе между движением вперед и движением назад, между движением вверх и движением вниз.

46