Интересно и то, что в последующем эта "Сновидческая песнь" была быстро усвоена большинством северных народов. Она живет в сердце норвежского народа. Ведь в Норвегии существует большое движение, которое хотело бы оживить древние времена, оживить древний язык, весьма близкий к прагерманскому, хотело бы дать ожить древнему норвежскому языку вопреки позднее укоренившейся датской речи. Язык этой песни созвучен древнейшему языку, который там сохранялся, и те люди, которые хотели бы восстановить свои древности, принимают эту песнь близко к сердцу. За последние десять, пятнадцать лет она проникла не только в народное сердце, но даже в школы. Её повсюду поют, рецитируют, повсюду слышно, можно сказать, то, в чем душа обращается к древней народности – это "Сновидческая песнь" Олафа Эстесона, который, так сказать, естественным образом был в течении тринадцати ночей от Рождества до шестого января посвящен в священные тайны человечества. Вот по этой причине мы и хотим сегодня исполнить вам эту "Сновидческую Песнь" Олафа Эстесона. Фройляйн фон Сиверс будет её рецитировать. После того как фрау Линдхольм перевела её на немецкий с того первоначального языка, на котором песня жила и теперь оживает всё больше и больше, становясь своего рода народной песней, я попытался пока подготовить всё это так, чтобы можно было рецитировать по-немецки. Сейчас мы услышим её в той временной обработке, которую мне удалось сделать за несколько дней.

6

СНОВИДЧЕСКАЯ ПЕСНЬ

7

 I.

Послушай песнь мою!
Тебе хочу я спеть
О храбреце одном,
    Он звался Олаф Эстесон,
    Который долго спал,
    О нём тебе пою я.

8

II.

Прилёг он раз под Рождество
И вдруг уснул так крепко,
Не мог проснуться он, пока
Через тринадцать долгих дней
Народ пошёл ко храму.
    Он звался Олаф Эстесон,
    Который долго спал,
    О нём тебе пою я.
Прилёг он раз под Рождество
И вдруг заснул так крепко,
Не мог проснуться он, пока
Через тринадцать долгих дней
Не встрепенулись птицы.
    Он звался Олаф Эстесон,
    Который долго спал,
    О нём тебе пою я.
Не мог проснуться он, пока
Через тринадцать долгих дней
В горах сверкнуло солнце,
Тогда вскочил он на коня
И поскакал ко храму.
    Он звался Олаф Эстесон,
    Который долго спал,
    О нём тебе пою я.
Служил священник в алтаре,
Когда подъехал Олаф
И в воротах церковных он
Свои виденья рассказал,
Что в долгих снах предстали.
    Он звался Олаф Эстесон,
    Который долго спал,
    О нём тебе пою я.
И тот, кто стар, и тот, кто млад
Словам его внимали
Про этот долгий сон.
    Он звался Олаф Эстесон,
    Который долго спал,
    О нём тебе пою я.

9

III.

Прилёг я раз под Рождество
И вдруг уснул так крепко,
Не мог проснуться я, пока
Через тринадцать долгих дней
Народ пошёл ко храму.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Я был взнесён под облака,
Я был на дне морском,
Но кто последует за мной,
Навек невесел станет.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Я был взнесён под облака,
Упал я в грязь болота,
Весь ужас ада я познал,
Познал и свет небесный.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
И вглубь земли спускался я,
Где плещут Божьи реки,
И, хоть я видеть их не мог,
Но слышал страшный плеск.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Мой вороной в пути не ржал.
Не лаял там мой пёс,
Не пели птицы по утрам,
Всё было очень странно.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Я шёл в духовную страну
По полю из шипов,
Я изорвал свой красный плащ
И ногти на ногах.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Вступил я на Гьялларский мост,
На высоту ветров,
Окован он златой бронёй
Из игл и из шипов.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Там бил меня духовный змей
И рвал духовный пёс,
Там бык поднялся на дыбы,
Три твари, яростны и злы
Загородили мост.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Кусает пёс и ранит змей,
Бодает мощный бык,
Не перейти тот мост тому,
Кто истину не чтил.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Прошёл я этот узкий мост,
Где голову кружит,
В трясинах заблудился я,
Но одолел и их.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
В бездонных топях я тонул,
Пробившись на мосту,
И вкус земли, как труп в гробу
Я ощущал во рту.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
И вот я к водам подошёл,
Сверкал там синий лёд,
Но умудрил меня Господь,
И я прошёл вперёд.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Так я вступил на млечный путь,
На правый путь я встал,
И тут увидел чудный свет:
Там рай вдали сиял.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...
Но Божья Матерь в вышине
Велела мне тогда
Идти не медля в Броксвалин,
Где души ждут суда.
    Луна сияла,
    И был мой путь далёк и долог...

10

IV.

И долго, ночь за ночью
Блуждал я в иных мирах.
И знает только сам Господь,
Как много горя я видел...
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Там юношу увидел я –
Он мальчика убил:
В трясине вечно он тонул,
А труп держал на руках.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Там старика увидел я –
Был лихоимцем он:
За это здесь он был одет
В одежды из свинца.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Мужчин я видел, что несли
По раскалённой глыбе:
Нечестно камень межевой
Они передвигали.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Детей я видел, что стоят
На углях раскалённых:
За зло родителям своим
Их души так страдали.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Ещё я видел страшный дом
И близко подходил:
Там ведьмы трудятся в крови,
Что портили они.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Злых духов дикая толпа
Там с севера скакала,
Князь ада впереди.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Скакали с севера все те,
Что были злее всех,
Скакал князь ада впереди
На вороном коне.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Но с юга двигались полк
В спокойствии священном,
Их вёл Архангел Михаил
За Господа Христа.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
И души грешников в слезах
Дрожали, полны страха,
И по следам их злобных дел
Текла река из слёз.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.
Стоял в высотах Михаил
С весами для грехов:
Он души взвешивал у всех,
И, стоя рядом, их судил
Судья – Иисус Христос.
    В Броксвалине, где души
    Сошлись на Страшный Суд.

11

V.

О, как блажен, кто на земле
Дал обувь бедняку!
Не побредёт он босиком
По полю из шипов.
    Так говорит язык весов,
    Вещает правда мира
    В духовной стороне.
О, как блажен, кто на земле
Дал хлеба бедняку!
Когда придёт он на тот свет
Псы грызть его не станут.
    Так говорит язык весов,
    Вещает правда мира
    В духовной стороне.
О, как блажен, кто на земле
Дал бедняку зерна!
Гьялларский мост минует он,
Но бык его не тронет.
    Так говорит язык весов,
    Вещает правда мира
    В духовной стороне.
О, как блажен, кто на земле
Дал платье бедняку!
Он не замёрзнет никогда
Во льдах на Броксвалине.
    Так говорит язык весов,
    Вещает правда мира
    В духовной стороне.

12

 VI.

И тот, кто стар, и тот, кто млад
Словам его внимали
Про этот долгий сон.
Проспал ты слишком долго...
Олаф Эстесон, восстань!

 (Перевод: А. Демидов)

13