Так называемая "Сновидческая песнь", речь о которой пойдёт в сегодняшнем докладе, потребует некоторых предварительных замечаний.

1

На эту "Сновидческую песнь" мне уже доводилось указывать в своём Рождественском обращении несколько дней тому назад. Тогда я говорил, что установление праздника Рождества ни в коей мере не является чем-то надуманным, возникшим лишь из мыслей. Напротив, установление праздника Рождества в ходе года обусловлено определёнными внутренними процессами, которые могут осуществляться в человеческой душе, если эта человеческая душа достигает ясновидения как высшего душевного плода, полученного или благодаря заложенным от природы силам, или достигнутого посредством обучения. На чём это может быть основано в человеческой душе, лучше всего можно уяснить, проведя перед своей душой следующие мысли.

2

Все те растения, все те пробивающиеся, прорастающие побеги, которые как бы расколдовывает солнечный свет, солнечное тепло, чтобы затем, летом, они могли достигнуть полного расцвета, – всё это впадает в зимний сон, вступает в зимнем мраке на своего рода зимнюю тропу, и это происходит в то время года, к которому по мановению исторического сознания человечества был приурочен праздник Рождества. Время, на которое приходится праздник Рождества, соответствует сонному, помрачённому состоянию природных существ. Но с человеческой душой дело обстоит как раз наоборот, нежели с внешней природой. В то время, когда существа природы погружаются во мрак, и человеческая душа имеет с ними дело в царстве внешне сошедшего во мрак солнца, в самой человеческой душе становится, или, по крайней мере, может становиться светлее. Благодаря некоторому природному процессу, что мы чаще называем унаследованным ясновидением, или вследствие ясновидения, полученного путём обучения, душа погружается в наиболее светлый духовный мир, где ей раскрываются духовные тайны, обычно сокрытые за внешне-чувственными вещами. И подобно тому, как это нисхождение растительного мира вниз, на зимний путь, носит регулярный, закономерный характер, так и спиритуальный расцвет у людей также подчиняется закону, в соответствии с которым достижение светлой ясности происходит в период природного мрака, когда и празднуется Рождество.

3

Может показаться, что подобные вещи высказываются, опираясь только на современное, полученное путём обучения ясновидение, или, как сказали бы наши современники, исходя из чистой фантастики. Однако живые, убедительные свидетельства того, что внешним образом переживают люди, переживает народ, показывают, что это не так. Вот почему мне было крайне интересно, – когда я несколько лет тому назад говорил в нашем кругу об этом рождественском ясновидении, которое приводит нас к пониманию значения Существа Христа, к объяснению Существа Христа именно в тот период, когда человеческая душа становится ясновидящей в наибольшей степени, а также когда я позднее, в одном цикле докладов, снова затронул тему столь благодатной в спиритуальном отношении Норвегии, – мне было крайне интересно познакомиться с одним замечательным видением-сказанием, сохраняющимся там, в верхних широтах. И, будучи знакомым с подобного рода вещами, нельзя не отметить, сколь многое в нём созвучно с теми германскими сказаниями о ясновидческих переживаниях во время тринадцати ночей, начиная с Рождественской ночи вплоть до христианского праздника Богоявления шестого января. – Тогда человеческие души могли вглядываться в духовный мир и видеть там судьбу человеческой души в развоплощённом состоянии, как она проходит через Камалоку. Им становилось ясно, как формируется отношение высшего духовного мира к земным поступкам человека. Интересно, что человек, о котором рассказывает эта "Сновидческая песнь" и которому она в этой северной области приписывает вышеназванные видения, этот человек носит имя Олаф Эстесон. О нём говорится, что во время этих тринадцати ночей он приобрёл ясновидческий опыт, который мог получить северный человек как своего рода видение. Прежде всего, он испытал, как переформируются человеческие поступки, когда человек минует врата смерти; он испытал также, как в управление и тканье развоплощённой души вступает Существо Христа, испытал, как в северном духовном распорядке жизни души после смерти появляется в качестве судьи Иисус Христос, Который выступает здесь на стороне древнего мирового судьи, Архангела Михаила, называемого также ликом Иеговы. Так, помимо всего прочего, что обнаруживает ясновидение Олафа Эстесона, здесь находит свой отклик проникновение христианства на север. Всё это раскрывается его ясновидению во время празднования Рождества Иисуса, в те тринадцать ночей, когда он спал не просыпаясь.

4

С какого же рода сознанием имеем мы тут дело? Стоит отметить, что указание на это содержится уже в имени: на севере оно с очевидностью указывало на человеческое сознание, унаследованное от праотцов, от пращуров. Олаф становился настоящим Олафом только в то время, когда на него находило древнее ясновидческое сознание пращуров. Тот, кто своё сознание, своё внутреннее существо унаследовал от предков – вот что выражалось в имени Олаф. А Эсте означало любовь, любовь, которая взращивалась в крови от поколения к поколению. Этот сын любви, Эсте-сон, и есть Олаф, и есть то сознание, которое в древние ясновидческие времена взращивалось от поколения к поколению, и есть как бы заново восставшее пращурство. Олаф, родившийся с этим ясновидческим сознанием, познаёт судьбу человеческой души и в то же время созерцает приход Того Существа, вхождение Которого в земное развитие мы празднуем в день Рождества Иисуса. Знаменательно и то, что в то время как подобные видения переживались в германских странах всё снова и снова, эта "Сновидческая песнь" была, казалось бы, совсем забыта. В 1850 г. священник Ландстад занялся собиранием народных песен в Телемарке, уединённой горной долине, где тогда жило совсем немного людей. И среди разных народных песен жила – он не знал, с каких пор и как долго – песня об Олафе Эстесоне, который тринадцать ночей созерцал и судьбу человеческой души, прошедшей через врата смерти, и вступление Христа Иисуса в мировую историю. Ландстад не знал, когда прижилась эта песнь посвящения человеческой души, песнь инициации. Она жила в устах народа, она постоянно рецитировалась в соответствующем музыкальном переложении. Она была популярна среди этих немногочисленных жителей уединённой горной долины и понравилась священнику Ландстаду тем, что она, как бы исходя от самого народного духа, рассказывала ему о тайнах, возвещавшихся при древнем посвящении. Она сохранялась в устах народа до тех пор, пока не была найдена Ландстагом. Многие люди полагают, что здесь имеется в виду Святой Олаф, который в 1030г. по Рождестве Христовом ввёл христианство; его мать звали Эста, любовь. Тем самым эта песнь приобретает характер как исторической, так и спиритуальной.

5