У Рудольфа Штейнера же есть удивительная группа из пяти медитативных изречений, данных им в ходе лекции 7 марта 1914 года в Пфорцгейме (GA 152). Сквозь них, начиная с "Urbeginne" Пролога к Евангелию от Иоанна, словно изливается насыщающий все мышление человеческого "Я" свет Логоса. И этот свет все вновь возвращает нас к Великому Пра-Началу всего - туда, где коренится и сила нашего памятования, которое ныне вновь должно пронизать себя Божественным, Христовым началом:

ПЯТЬ МЕДИТАТИВНЫХ   ИЗРЕЧЕНИЙ,

данных Рудольфом Штейнером 7 марта 1914 г. в Пфорцгейме  в ходе лекции "Импульс Христа в потоке времени и его владычество в человеке"

(GA152)

текст приводится по изданию: R.Steiner. Wahrspruchworte. Dornach, 1981. S.95-99. GA 40    (Перевод А. Конвиссера)

16

I

В Начале было Слово,
И Слово было у Бога,
И Бог был Слово.
Оно было в Начале у Бога.
Оно было там, где все возникло,
И ничто не возникло
Иначе, чем через Слово.
В Слове была жизнь,
И жизнь была
Свет человеков.

Im Urbeginne war das Wort,
Und das Wort war bei Gott,
Und ein Gott war das Wort.
Dieses war im Urbeginne bei Gott.
Dort war es, wo alles entstanden ist,
Und nichts ist entstanden
Ausser durch das Wort.
Im Worte war das Leben,
Und das Leben war
Das Licht der Menschen.

17

II

В Начале пребывает Мысль,
И Мысль есть у Бога,
И Божественное есть Мысль.
В ней пребывает жизнь,
И жизнь должна стать светом моего Я.
И да светит божественная Мысль в моё Я,
Чтобы мрак моего Я восприял
Божественную Мысль.

Im Urbeginne ist der Gedanke,
Und der Gedanke ist bei Gott,
Und ein Gоеttliches ist der Gedanke.
In ihm ist Leben,
Und das Leben soll werden das Licht meines Ich.
Und scheinen mцge der gцttliche Gedanke in mein Ich,
Dass die Finsternis meines Ich ergreife
Den gоеttlichen Gedanken.

18

III

В Начале пребывает Мысль,
И Бесконечное есть Мысль,
И жизнь Мысли есть свет Я.
Да наполнит светящая Мысль
Мрак моего Я,
Чтобы мрак моего Я восприял её,
Полную жизни Мысль,
И жил и вершил в её божественном Начале.

Im Urbeginne ist der Gedanke,
Und ein Unendliches ist der Gedanke,
Und das Leben des Gedankens ist das Licht des Ich.
Erfuellen moege der leuchtende Gedanke
Die Finsternis meines Ich,
Dass ihn die Finsternis meines Ich ergreife,
Den lebendigen Gedanken,
Und lebe und webe in seinem gоеttlichen Urbeginn.

19

IV

В Начале пребывает Памятование,
И Памятование продолжает жить,
И Памятование божественно.
И Памятование есть жизнь,
И эта жизнь есть Я человека,
Что в человеке само струится.
Он не один, в  нём  -  Христос.
Когда он себя в божественной жизни вспоминает,
Пребывает в его памятовании Христос,
И как сияющая жизнь памятования
Будет Христос светить
Во всякую тьму сего дня.

Im Urbeginne ist die Erinnerung,
Und die Erinnerung lebt weiter,
Und gоеttlich ist die Erinnerung.
Und die Erinnerung ist Leben,
Und dieses Leben ist das Ich des Menschen,
Das im Menschen selber strцmt.
Nicht er allein, der Christus in ihm.
Wenn er sich an das gцttliche Leben erinnert,
Ist in seiner Erinnerung der Christus,
Und als strahlendes Erinnerungsleben
Wird der Christus leuchten
In jede unmittelbar gegenwаеrtige Finsternis.

20

V

В Начале была сила Памятования.
Сила Памятования должна становиться божественной,
И Божественное должно становиться силой Памятования.
Все, что в Я возникает,
Должно становиться возникающим
Из пронизанного Христом,
Пронизанного Божественным Памятования.
В нем должна быть жизнь,
И в нем должен быть сияющий свет,
Который из помнящего себя мышления
Во тьму сего дня лучится.
И тьма, сему дню присущая,
Да постигнет она свет становящегося божественным
Памятования.

Im Urbeginne war die Kraft der Erinnerung.
Die Kraft der Erinnerung soll werden goettlich,
Und ein Goettliches soll werden die Kraft der Erinnerung.
Alles, was im Ich entsteht,
Soll werden so,
Dass es ein Entstandenes ist
Aus der durchchristlichten, durchgoettlichten Erinnerung.
In ihr soll sein Leben,
Und in ihr soll sein das strahlende Licht,
Das aus dem sich erinnernden Denken
In die Finsternis der Gegenwart hereinstrahlt.
Und die Finsternis, so wie sie gegenwдrtig ist,
Mцge begreifen das Licht der gцttlich gewordenen

21

Все это многообразие возможных соотношений "искушающих" недель вытекает, в общем-то, из одного простого факта: характер опасностей, грозящих душе сначала в световосходящем, а затем в светонисходящем полугодиях прямо противоположен. В одном случае (46-7) душе грозит излишнее до крайности, более или менее безынициативное следование настроению времени - вместо подлинного, исключающего пассивность, преодоления личностного. В светонисходящем же полугодии (20-33) душа может поддаться искушению воспротивиться, отказаться следовать правомерной задаче этого периода года, подменив этим "бунтом" открывающуюся теперь возможность подлинного укрепления личностного. Эти искажения истинной задачи души в обоих случаях подчеркиваются в изречениях этих недель даже и чисто семантически. Так, вопреки смирению, которое должно естественно сопутствовать преодолению личностного в световосходящем полугодии, оба его Седьмых изречения завершаются неуместным здесь решительным, самоутверждающим "может" (капп-46) или "хочет" (will-1). И напротив, предположительное и как бы робкое, отчасти уклончивое "должно бы было" (muesste-20) и "мог бы" (koennte-ЗЗ), также завершающие другую пару Седьмых, явственно диссонируют с задачей души в светонисходящем полугодии - активным, в чем-то даже дерзновенным укреплением личностного в себе.

22

Из этой-то прямой противоположности характера грозящих душе в каждом из полугодий опасностей и вытекает отмеченный нами характер отношения друг к другу противолежащих Седьмых недель в качестве "антиподов" - как в опасности, так и в "спасении," указываемых ими. Тогда как противолежащие "обычные" недели всегда - "аналоги". Ведь обе эти пары ~ 46-я с 7-ой и 20-я с 33-ей - лежат каждая в качественно противоположном полугодии, что и делает все содержащееся в каждой паре родственным в чем-то главном.

23