"Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя".

Откровение Иоанна, 3:3

1

В этом завершающем разделе наших рассмотрений представляется важным затронуть один из самых, пожалуй, таинственных аспектов Календаря души. В нем исключительно ярко выявлена природа этого творения Рудольфа Штейнера как объективного результата оккультных исследований. Никакое человеческое произведение, остающееся только художественным, литературным, поэтическим или философским фактом, посвя­щенным коллизиям человеческой или же природной жизни, не в состоянии передать исчерпывающе весь драматизм самой этой жизни в ее реальности. Она ведь способна поставить человека перед такими задачами, загадками и опасностями, каких не мог бы измыслить никакой философ, художник или поэт с самой изощренной изобретательностью и фантазией...

2

Ранее мы лишь упомянули о выступлении в срединном, кульминационном пункте каждой четверти года навстречу душе некой опасности того, что мы тогда назвали противообразом доминирующего в этот период импульса, которому следует упражняющаяся душа.¹ Это событие, четырежды в году постигающее душу,  может предстать  перед нами в особом свете, если взглянуть на него, памятуя о поочередно правящих в годичной жизни четырех основополагающих духовно-душевных Началах, переживаемых и познаваемых упражняющейся душой. Календарь души со всей убедительностью свидетельствует: не с чем иным, как с противообразами самих этих Начал мы и имеем здесь дело.

1. См. стр. 19 (в примечании), 22-24

3

Но что есть для души каждое из этих Начал, или Принципов, в определенный период года, как не самое высокое и чистое выявление того правомерного свойства, той способности души, которую она призвана в этот период обрести? Можно видеть, что выступившая внезапно опасность связана вполне определенно как раз с самим доминирующим процессом, настроением данного времени. Достаточно взглянуть на обе "искушающие" недели (46-ю и 7-ю) того полугодия, когда своевременной задачей души является преодоление личностного, выход из него, как и на другую такую же пару недель (20-ю и 33-ю) другого полугодия, в котором правомерным процессом оказывается как раз укрепление личностного в душе. Каждый раз душа в этот момент рискует либо как бы зайти слишком далеко, поддавшись, уступив без меры тенденции времени; либо же, напротив, может оказаться внезапно попросту вне этой тенденции. И мы видим здесь именно противообразы - то есть не что-то внешне чуждое, а потому и откровенно враждебное душе, но как раз наоборот, нечто ей присущее - собственное ее, но ставшее чрезмерным и уже выходящее из-под власти самой души и даже подчиняющее ее себе настроение, казалось бы, самое "правильное" для данного периода; либо же ее собственный, неожиданный для нее самой отказ следовать велению времени.

4

При этом выясняется, что изречения этих "искушающих" недель - седьмых, срединных в каждой четверти - настолько выпадают из обычного строя, что находятся даже и в совершенно иных взаимных соотношениях, нежели мы можем наблюдать на примерах любых пар всех других изречений Календаря - будь они "аналогами" или "антиподами". Так, если все "обычные" изречения противолежащих четвертей (Первой и Третьей; Второй и Четвертой) совершенно определенно соотносятся как "аналоги", то при сопоставлении также противолежащих "искушающих" недель последние оказываются самыми яркими "антиподами" в отношении грозящих тогда душе опасностей. Собственно, ведь и сами правомерно правящие в противолежащих четвертях -"аналогах" Начала, следуя общей закономерности, составляют соответственно как бы две родственные пары. Явна некая внутренняя родственность между началом Любви, осеняющим четверть укрепляющегося человеческого мышления (Четвертую), и Божественной Мудростью, Мировым Мышлением, оплодотворяющим человеческую душу в Софийной (Второй) четверти. То же можно было бы сказать и о двух "меньших" добродетелях, представленных началами Надежды и Веры в других двух четвертях - "аналогах". Их роднит то, что обе они всегда, как бы вопреки фактической и временной данности, обращены к чему-то за ее пределами - к тому, что не дано в непосредственном восприятии. Тогда как подлинно деятельная любовь и живое, активное, пронизанное софийной силой мышление всегда направлены именно на воспринимаемую нами Реальность -внешнюю или внутреннюю.

5

Так что и "противообразы" всех этих Начал являются таковыми уже и по их соотношениям между собою в отражающей движение года структуре Календаря.
Противоположные же опасные недели (то есть, находящиеся в соседствующих четвертях попарно 33-ю и 46-ю, 46-ю и 7-ю, 7-ю и 20-ю, 20-ю и 33-ю) вообще невозможно охарактеризовать однозначно как "аналоги" либо "антиподы".

6

Однако, здесь необходимо более внимательно вглядеться в ту душевную ситуацию и в те взаимоотношения Макро- и Микрокосма, что описываются в изречениях этих недель. С одной стороны, во всех четырех изречениях красноречиво указывается на данный, настоящий момент времени. В изречениях световосходящего полугодия (46 и 7) это достигается словом "теперь " (нем. "nun "); в светонисходящем же полугодии в эти недели звучит настаивающее, конкретизирующее "только так" (нем. "so erst"), указывающее на задачу предыдущей недели (соответственно 19-й и 32-й).² Мы видим, что этим всюду здесь подчеркивается внезапность подступившей опасности, грозящей обратить во вред душе нарастающий в этот период природно-мировой либо душевно-личностный процесс. И лишь ясное, бодрствующее переживание и себя, и мира "здесь и сейчас" только и способно противостать угрозе. И это всегда угроза моему собственному существу - также и в том случае, когда испытывает утрату сам мир (33): ведь тогда не только он становится "пустой и замерзшей жизнью", но неизбежно и сама душа, отказывающаяся или бессильная сопереживать в себе мировую жизнь, "пустеет и замерзает" без творимого и творящего (schaffend) в ней мира.

2. Не случайно это "so" входит в состав немецких временных наречий sofort, sogleich, soeben (сейчас, сию минуту, тотчас, только что) и союза sobald (как только), А чего стоят знаменитые so! и also! в повседневной разговорной речи немца, - как бы решительно подводящие черту подо всем, что только что имело место, и требовательно привлекающие наше внимание к тому, что вот теперь-то и есть самое главное!

7