Как уже было сказано, великий Посвященный избрал себе из Прасемитов в области современной Ирландии плеяду, которую привел на Восток и поселил в Азии. Там Ману сделал своих избранников праотцами новой культуры. Он учил их и давал им указания относительно морального образа жизни, который был регламентирован вплоть до самых незначительных мелочей: как распределять время и как выполнять работу с утра до вечера. Но еще более, чем посредством своего учения, воспитывал он их своим непосредственным влиянием и мыслями. Его влияние состояло в прямом внушении; когда он насаждал в колонии свои мысли, то его идеи и предписания влияли как внушения, и человек того времени для своего развития нуждался в таком влиянии.

1

Для демонстрации мировоззренческой разницы между атлантической и новой коренной расами подходит сцена, которая разыгралась в середине XIX столетия. Европейские колонисты заставили индейцев, которые суть застывшие в своем развитии на стадии атлантической культуры потомки атлантов, отдать им сельскохозяйственные угодья с условием, что им взамен дадут другие — для охоты. Свое обещание колонисты не сдержали, и вождь индейцев не мог этого понять. Это послужило причиной следующего разговора. Индеец сказал: "Вы, бледнолицые, обещали нам, что ваш начальник укажет нашим братьям другую землю после того, как вы возьмете у нас эту. Ваши ноги стоят теперь на нашей земле и попирают могилы наших отцов. Белый человек не сдержал своего обещания краснокожему человеку. У ваших бледнолицых есть черные инструменты с волшебными знаками (подразумеваются книги), и из них вы учитесь узнавать, что желает ваш Бог. Но это, должно быть, плохой Бог, если он не учит людей выполнять свои обещания. У краснокожих — другой бог: краснокожий человек слышит гром и видит молнию, и этот язык он понимает — его бог говорит ему. Он слышит шелест листьев и деревьев, и тогда его бог говорит ему. Он слышит журчание волн в ручье, и тогда понимает краснокожий человек этот язык; он чувствует, когда поднимается буря... Во всем слышим мы говорящего нам бога, и этот бог говорит иное, нежели вам ваши волшебные знаки".

2

Эта замечательная речь индейца содержит в себе род религиозного исповедания. Не в рассудочных понятиях и представлениях поднимался атлант к своему богу, но он чувствовал священное во всей природе как глас божества, он как бы вдыхал и выдыхал своего бога. Желая выразить то, что слышал, он заключал это в одном звуке, похожем на китайское "Тао". Для атланта это было звуком, проникавшим всю природу. Прикасаясь к листку дерева, видя блеск молнии, он как бы прикасался к одежде божества. Как в пожатии руки чувствуется душевное, так и атлант воспринимал создания природы как тело божества. Это было совершенно другое религиозное ощущение, в котором атланты жили. К тому же атланты были ясновидящими и благодаря этому находились в общении с миром духов.

3

Затем развилось расчетливое, логическое мышление, и чем сильнее оно развивалось, тем больше убывало ясновидение. Люди более поздних эпох гораздо больше имели дела с тем, что воспринимали их чувства извне, и вследствие этого природа все более и более утрачивала для них свою божественность. Люди обрели новое дарование ценой утраты старого. В той же степени, в какой они достигали дара точного чувственного познания, они переставали понимать, что природа есть тело божества. И, наконец, они уже видели только тело мира, но не его душу. Вследствие этого в постатлантическом человеке снова возникла тоска по божественному. Сердцем он знал: "за природой должен быть бог" — и чувствовал, что должен исследовать ее духом. Слово "религия" обозначает не что иное, как "найти, восстановить потерянную связь с божеством". Но существуют различные пути к нахождению божества: Первая подраса постатлантической арийской расы — индусы — шла следующим путем: некоторые, исполненные божественным духом посланники Ману, называвшиеся святыми Риши, стали учителями древней индийской культуры, о которой не говорит ни одно поэтическое произведение и ни одно предание и которая известна лишь из устной традиции тайных школ. Изумительные произведения, такие как Веды и Бхагават-Гита, возникли гораздо позднее. Древний индус говорил себе тогда: все то, что осталось нам, есть внешняя, не истинная природа, за этой природой скрывается божество — Брама — непроявленный бог. Весь внешний мир был для индуса только иллюзией, Майей, и в то время как атлант в каждом листке ощущал божество, индус считал, что: нигде во внешнем мире не проявляется более божество, поэтому нужно погрузиться во внутреннее, нужно искать его в собственном сердце, нужно следовать за ним в более высоком духовном состоянии. К божеству приближало нечто, подобное сновидению. В природе индус не видел никакого божества: мир Брамы вставал перед ним в великих и могущественных ментальных образах, видениях и имагинациях. Йога — так называлось обучение, через которое он должен был пройти, чтобы по ту сторону иллюзии прийти к духу, к первобытию. Глубокомысленные Веды и Бхагават-Гита — эта возвышенная песнь человеческого совершенства — только отзвук той древней божественной мудрости.

4

Это была первая ступень, на которой человечество хотело вернуться к божеству, ступень, которая не могла принести ничего особенно важного во внешнюю культуру. Индус отстранялся от всего внешнего, он искал высшей жизни только в отстраненном от мира восхождении к духу.

5

Другая миссия была у второй подрасы* — древних персов, культура которых тоже исходила из предначертаний Ману. Еще до эпохи Заратустры древние персы обладали культурой, которая тоже сохранилась только в устном предании. На этом этапе развития у человека возникла идея, что внешняя действительность есть отображение божества, он знал, что ее нужно преобразовать. Перс не отделял себя от внешней действительности, он стремился преобразовать природу. Он стал обрабатывать поля и, выйдя из тишины мира мыслей, отчужденного от внешнего мира, благодаря противодействию, которое он испытывал в повседневной жизни, он заметил, что не все есть Майя, что рядом с миром духа существует вполне реальный мир. Для него рядом с миром духа существовал реальный мир, в котором он должен жить и работать. Постепенно в нем выросло убеждение, что существуют два мира: один — мир доброго духа, в который можно углубиться, и другой, который должно преобразовывать. И тогда он сказал: в мире духа я найду те идеи и понятия, с помощью которых я смогу так преобразовать внешнюю действительность, что она сама станет отображением вечного духа.

*второй подрасы пятой коренной расы. — Примеч. перев.

6

Так смотрел перс на борьбу, в центр которой он был поставлен, и которую позднее олицетворяли для него силы Ормузда и Аримана, силы добрых духов и духов мира, который надлежало преобразовать. Но и древние персы еще многого не понимали, они не могли найти во внешнем мире никаких законов, они не замечали духовного в природе. Природа была для них препятствием в работе.

7

Эти мировые законы изучала третья подраса, халдео-ассиро-вавилоно-египетская, а позднее семиты, являвшиеся как бы их ответвлением. Они смотрели ввысь, на звезды, они наблюдали пути светил и их влияние на человеческую жизнь и создали согласно им науку, благодаря которой могли узнавать движение светил и оценивать их влияние. Они связывали небо и землю друг с другом. Рассмотрим характер этой третьей подрасы на одном примере. Египтяне говорили себе: "Нил затопляет в определенное время страну и делает ее плодородной, это совершается при появлении определенной звезды, Сириуса", по нему определяли и время наводнений. Созвездие, стоявшее в то время на небе, они связывали с деятельностью Нила. Они наблюдали положение Солнца при миграции некоторых птиц, восходы и заходы звезд и их влияние на человечество и создали таким образом целую науку. Им открылось, что во всех процессах природы господствует великая мудрость, что все совершается по великим законам, в которые они и стремились проникнуть. Древние халдейские жрецы были представителями глубокой мудрости. Но законы природы не были для них абстрактными, они видели в каждой планете не только физическое образование, но и одушевленное существо. Совершенно конкретно за каждым созвездием они представляли себе оживляющее его божество. Так египтянин или халдей чувствовал, что в мире духов он заключен как дух среди духов; он видел материю исполненной мудрости.

8

Мы видим, как человечеству постепенно, по мере развития науки, удается снова познать мудрость внешней природы, заново открыть то, что было присуще древним атлантам как природное ясновидческое знание.

9