***

До сих пор мы рассматривали дух и душу лишь в тех границах, которые поставлены рождением смертью. Нельзя ограничиться этим. Кто ограничился бы лишь этим, походил бы на того, кто и человеческое тело захотел бы рассматривать лишь в тех же границах. Безусловно, в этих границах можно найти очень многое. Но никак нельзя объяснить человеческий облик (Gestalt) на основании того, что лежит между рождением и смертью. Этот человеческий облик не может строиться непосредственно из одних только физических веществ и сил. Он может происходить лишь от подобного ему облика, который получается на основе воспроизведения. Физические вещества и силы строят тело в течение жизни; силы воспроизведения дают возможность рождения от него другого тела, которое может иметь его облик; следовательно, такого, которое может быть носителем того же жизненного тела. — Каждое жизненное тело есть повторение своего предка. Только потому, что оно является таковым, оно принимает не любой облик, а тот, что передан ему по наследству. Те силы, которые сделали возможным мой человеческий облик, лежали в моих предках. Но и дух человека является в определенном облике (причем слово «облик», конечно, употребляется в духовном смысле). И облики духа бывают самые различные у отдельных людей. Нет двух людей с одинаковым духовным обликом. Надо лишь так же спокойно и точно наблюдать в этой области, как и в физической. Нельзя сказать, что различия людей в духовном отношении происходят только от различия окружающей их обстановки, их воспитания и т. д. Вовсе нет, ибо два человека развиваются при одинаковых влияниях среды, воспитания и т. д. совершенно различным образом. Поэтому необходимо признать, что они вступили на свой жизненный путь с совершенно различными задатками. — Здесь мы стоим перед важным фактом, бросающим свет на сущность человека, если только вполне признать его значение. Кто свое внимание хочет направлять лишь в сторону материально-происходящего, тот мог бы, конечно, сказать — индивидуальные различия человеческих личностей происходят от различий в свойстве физического зародыша. (И, принимая во внимание законы наследственности, найденные Гр. Менделем и далее разработанные другими, подобное воззрение может сказать многое, что даст ему также и перед научным суждением видимость правоты). Но судящий так обнаруживает лишь, что он не вник в действительное отношение человека к его переживанию. Так как надлежащее наблюдение показывает, что внешние обстоятельства действуют на различные личности различным образом посредством чего-то, что не вступает непосредственно во взаимоотношение с материальным развитием. Для исследователя, действительно точного в этой области, обнаруживается, что происходящее из физических задатков можно отличить от того, что хотя и возникает через взаимоотношение человека с переживаниями, но может получать свой облик только благодаря тому, что сама душа устанавливает это взаимоотношение. Душа стоит тут ясно во взаимосвязи с чем-то во внешнем мире, что не может, по своему существу, иметь никакого отношения к физическим задаткам зародыша.

8

 Своим физическим обликом люди отличаются от своих животных собратий на земле. Но в известных границах, по отношению к этому облику, они сходны между собой. Есть лишь один человеческий род. Как бы ни были велики различия рас, поколений, народов и личностей: в физическом отношении сходство между человеком и человеком больше, чем между человеком и какой-либо породой животных. Все, что запечатлено в человеческом роде, обусловливается наследственностью от предков к потомкам. И человеческий облик; связан с этой наследственностью. Как лев может унаследовать свой облик лишь от львиных предков, так и человек лишь от человеческих предков наследует свой физический облик.

9

Насколько очевидно физическое сходство между людьми, настолько для беспристрастного духовного взора обнаруживается различие их духовных обликов. — Существует один очевидный факт, посредством которого обнаруживается это. Это — наличие биографии человека. Если бы человек был просто существом, принадлежащим к известному роду, не могло бы быть биографии. Лев, голубь возбуждают интерес лишь поскольку они принадлежат к львиной и голубиной породе. Мы поймем каждого из них в отдельности во всем существенном, если мы опишем породу. Почти безразлично, имеем ли мы тут дело с отцом, сыном или внуком. То, что нас в них интересует, одинаково общим имеют и отец, и сын, и внук. Значение же человека начинается лишь там, где он является не только существом известного рода или вида, но отдельным существом. Я еще вовсе не понял существа господина Шульце из Крэвинкеля, если я описал его сына или его отца. Я должен узнать его собственную биографию. Тот, кто подумает над сущностью биографии, тот заметит, что в духовном отношении каждый человек сам по себе есть отдельный род. — Тот, кто понимает биографию лишь как чисто внешний перечень событий жизни, тот конечно может утверждать, что он совершенно в том же смысле мог бы написать собачью биографию, как и человеческую. Но тот, кто в биографии изображает истинную, самобытную природу человека, тот понимает, что он имеет в ней нечто, соответствующее описанию целого вида в животном царстве. Дело не в том, что — как это само собой разумеется — о животном, — особенно об умном, — можно рассказать нечто подобное биографии, дело в том, что человеческая биография соответствует не этой биографии отдельного животного, но описанию животного вида. Конечно, всегда найдутся люди, которые сказанное здесь захотят опровергнуть, утверждая, что, например, владельцы зверинцев знают, как индивидуально отличаются друг от друга отдельные животные одной и той же породы. Но кто судит подобным образом, тот показывает лишь, что он не в состоянии отличать индивидуального различия от различия, приобретенного исключительно индивидуальностью.

10

Как вид или род в физическом смысле нам понятны лишь тогда, когда мы их понимаем, как обусловленные наследственностью, точно так же и духовное существо может быть понято лишь путем подобной же духовной наследственности. Мой физический человеческий облик я имею вследствие моего происхождения от человеческих предков. Откуда же у меня явилось то, что выражается в моей биографии? Как физический человек я повторяю облик моих предков. Но что же я повторяю, как духовный человек? Тот, кто будет утверждать, что никакого дальнейшего разъяснения не требуется для того, что заключено в моей биографии, что все это должно просто принять, тот мог бы с таким же правом утверждать, что он где-то видел земляной пригорок, на котором комки земли сами собой складывались, образовывая живого человека.

11

Как физический человек, я происхожу от других физических людей, потому что я имею тот же облик, как и весь человеческий род. Таким образом, свойства рода могли быть приобретены в пределах рода путем наследственности. Как духовный человек, я обладаю своим собственным обликом, так же как и своей собственной биографией. Следовательно, этот облик я не могу иметь ни от кого другого, кроме себя самого. И так как я вошел в мир не с неопределенными, а с определенными душевными задатками, и так как эти задатки определяют мой жизненный путь, как он отражается в моей биографии, то моя работа над самим собой не могла начаться лишь с моего рождения. Как духовный человек, я должен был существовать до моего рождения. В моих предках я очевидно не существовал раньше, потому что, как духовные люди, они отличны от меня. Моя биография не разъясняется их биографией. Как духовное существо, я скорее должен быть повторением такого существа, чьей биографией уясняется моя. Другой еще допустимый случай был бы тот, что выработкой того, что составляет содержание моей биографии, я обязан только духовной жизни до рождения (или зачатия). Но такое представление было бы правильно только в том случае, если допустить, что то, что воздействует на человеческую душу из физического окружения, однородно с тем, что душа имеет лишь из духовного мира. Такое допущение противоречит действительно точному наблюдению. Ведь то, что из этого физического окружения является определяющим для человеческой души, таково, что оно действует, как нечто пережитое в физической жизни позднее на нечто, одинаковым образом пережитое ранее. Чтобы правильно наблюдать эти соотношения, нужно приобрести себе взгляд на существование в человеческой жизни воздействующих впечатлений, которые действуют на задатки души таким же образом, как стояние перед поступком, который должен быть совершен, по отношению к тому, что в физической жизни ты уже совершил; но только такие впечатления встречаются не с тем, что уже выработано в этой непосредственной жизни, а с душевными задатками, столь же восприимчивыми, как и способности, приобретенные упражнением. Кто вникает в эти вещи, тот приходит к представлению о земных жизнях, которые должны были предшествовать данной. Он не сможет в своем мышлении остановиться на чисто духовных переживаниях до этой земной жизни. — Физический облик, который носил Шиллер, он унаследовал от своих предков. Но так же как этот физический облик не мог вырасти из земли, так не могла этого и духовная сущность Шиллера. Он должен быть повторением другого духовного существа, биография которого объясняет его биографию так же, как физический облик Шиллера объясняется человеческим воспроизведением. — Итак, подобно тому, как физический облик человека есть постоянное повторение, перевоплощение родовой человеческой сущности, так и духовный человек должен быть перевоплощением этого же самого духовного человека. Потому что в качестве духовного человека каждый составляет свой особый род.

12

Против вышесказанного можно возразить, что это чистейшие измышления ума, и можно потребовать здесь внешних доказательств, к которым привыкло обычное естествознание. Но на это нужно сказать, что перевоплощение духовного человека есть процесс, не принадлежащий к области физических фактов, но происходящий всецело в духовной области. И к этой области не имеет доступа ни одна из наших обыкновенных духовных сил, кроме мышления. Тот, кто не хочет доверять силе мышления, тот не сможет уяснить себе высшие духовные факты. — Для того, чьи духовные очи открылись, вышеуказанный ход мысли действует с точно такой же силой, как действует какое-нибудь явление, происходящее перед его физическими глазами. Кто признает за так называемыми «доказательствами», построенными по методу обыкновенного естественно-научного познания, больше силы и убедительности, чем за вышеприведенными доводами о значении биографии, тот может быть крупным ученым в обычном значении этого слова, но от путей истинно духовного исследования он очень далек.

13

Одним из самых сомнительных предрассудков является тот, когда духовные свойства человека стараются объяснить наследованием от отца или матери, или иных предков. Если, к примеру, кто-нибудь придерживается предрассудка, что Гете унаследовал от матери и отца то, что является его главной сутью, то с таким человеком вряд ли что поделаешь доводами, ибо в нем лежит глубокая антипатия к беспристрастному наблюдению. Материалистический гипноз мешает ему увидеть соотношения явлений в их настоящем свете.

14

В подобных разъяснениях даны предпосылки, позволяющие проследить человеческое существо за пределами рождения и смерти. В границах, определенных рождением и смертью, человек принадлежит к трем мирам — телесному, душевному и духовному. Душа образует посредствующий член (Mittelglied) между телом и духом, пронизывая третий член тела, душевное тело, способностью к ощущениям, и проникая первый член Духа, Самодух, как душа сознательная. Поэтому в течение жизни душа сопричастна как телу, так и духу. Эта сопричастность выражается во всем ее бытии. От организации душевного тела будет зависеть, как сможет развернуть душа ощущающая свои качества. И с другой стороны, от жизни души сознательной будет зависеть, насколько сможет развиться в ней Самодух. Чем лучше строение душевного тела, тем совершеннее становится взаимодействие души ощущающей с внешним миром. И тем богаче и сильнее становится Самодух, чем больше пищи доставляет ему душа сознательная. Мы уже указали на то, что в течение жизни через переработанные переживания и через плоды этих переживаний Самодух получает эту пищу. Ибо указанное взаимодействие между душой и духом, конечно, может быть лишь там, где душа и дух заключены друг в друге, проникнуты друг другом, значит в пределах объединения «Самодуха с душой сознательной».

15

Прежде всего, рассмотрим взаимодействие душевного тела и души ощущающей. Правда, душевное тело, как выяснилось, есть тончайшее преобразование телесности, но все же оно принадлежит к телесности и зависит от нее. Тело физическое, тело эфирное и тело душевное в известном отношении образуют одно целое. Поэтому и душевное тело подчинено законам физической наследственности, через которую тело получает свой облик. И так как оно есть наиболее подвижное, как бы самая преходящая форма телесности, то оно и обнаруживает самые подвижные и преходящие явления наследственности. Поэтому, в то время, как физическое тело менее всего разнится в расах, народах, поколениях, а в эфирном теле, хотя оно и являет собой большие отклонения для отдельных людей, все же преобладает несомненное сходство — это различие очень велико в отношении тела душевного. В нем выражается то, что мы уже ощущаем как внешнюю, личную особенность человека. Поэтому, оно есть также носитель того, что из этих личных особенностей наследуется потомками от родителей, дедов и т.д. Правда, душа, как таковая, как это уже разъяснялось, ведет собственную, вполне обособленную жизнь; она замыкается в себе самой, со своими склонностями и отвращениями, со своими чувствами и страстями. Но все же она действует, как целое, и поэтому это целое выражается и в душе ощущающей. И так как душа ощущающая проникает душевное тело, как бы наполняет его, то оно строится сообразно природе души, и таким образом, как носитель наследственности, оно может передавать склонности, страсти и т.д. от предков к потомкам. На этом факте основано то, что говорит Гете: «От отца у меня осанка, строгий строй жизни: от матери веселость нрава и охота к сочинительству». Но, конечно, его гениальность не от них. Таким образом, нам выясняется, что именно из своих душевных свойств может передать человек по линии физической наследственности. — Вещества и силы физического тела, как таковые, находятся также и во всем круге внешней физической природы. Они постоянно берутся из нее и снова возвращаются ей. В течение нескольких лет совершенно обновляется состав вещества, образующего наше физическое тело. Что этот состав вещества принимает форму человеческого тела и что он внутри этого тела постоянно обновляется, это зависит от того, что он сдерживается телом эфирным. И форма эфирного тела определяется не только событиями между рождением — или зачатием — и смертью, но она находится в зависимости от законов наследственности, переходящих за грани рождения и смерти. То обстоятельство, что путем наследственности могут передаваться также и душевные свойства, т.е. что при своем продолжении физическая наследственность получает душевный вклад, это имеет свою основу в том, что душевное тело может находиться под влиянием души ощущающей.

16

Каким же образом складывается взаимодействие между душой и духом? В течение жизни дух связан с душой вышеуказанным образом. Душа получает от духа дар жить в истине и добре и этим приводит к выражению сам дух в своей собственной жизни, в своих склонностях, стремлениях и страстях. Самодух приносит для «Я» из мира духа вечные законы истины и добра. Эти законы через душу сознательную связываются с переживаниями собственной душевной жизни. Сами эти переживания преходящи. Но плоды их остаются. И то, что Самодух был связан с ними, налагает на него неизгладимый отпечаток. Когда человеческий дух подходит к такому переживанию, которое сходно с другим, с которым он уже однажды был связан, то он видит в этом переживании нечто, уже знакомое, и относится к нему иначе, чем если бы он встретился с ним впервые. Ведь на этом основано всякое обучение. И плодами обучения являются приобретенные способности. — Таким образом, в вечный дух запечатлеваются плоды преходящей жизни. — И разве мы не воспринимаем эти плоды? На чем основаны задатки, которые изложены выше, как отличительные черты духовного человека? Чем являются они, как не способностями к тому или иному, которые приносит с собой человек, когда он начинает свой земной путь. В известных отношениях эти способности вполне подобны тем, которые мы можем усвоить себе также и в течение жизни. Возьмем гений человека. О Моцарте известно, что он ребенком мог записать по памяти всего раз услышанное им длинное музыкальное произведение. Он был к этому способен лишь потому, что был в состоянии сразу окинуть взором все произведение целиком. И в течение жизни человек в известных пределах расширяет способность все охватывать взором, улавливать связи, так что тем самым он приобретает новые способности. Ведь говорит же о себе Лессинг, что благодаря своему дару критического наблюдения он приобрел себе нечто близкое к гениальности. Если такие способности, основанные на известных задатках, мы не хотим принимать за чудеса, то мы должны их считать плодами переживаний, которые имел Самодух через душу. Они запечатлелись в Самодухе. И так как это случилось не в этой жизни, то значит в какой-либо прежней. Человеческий дух есть свой собственный особый род. И подобно тому, как человек, как физическое существо известного рода, наследует свои свойства в пределах этого рода, так же и дух — в пределах своего рода, т. е. в пределах себя самого. В жизни человеческий Дух является повторением самого себя, с плодами своих прежних переживаний в прошлых жизнях. Таким образом, эта жизнь есть повторение других, и приносит с собой то, что Самодух выработал для себя в прошлой жизни. Когда Самодух принимает в себя нечто, что может стать плодом, то он проникается Жизнедухом. Подобно тому, как жизненное тело из вида в вид повторяет форму, так же точно Жизнедух переносит душу от одного личного бытия в другое.

17

 Благодаря предыдущим рассмотрениям, представление, ищущее в повторяющихся земных жизнях основу для известных жизненных процессов в человеке, подымается в область достоверности. Свое полное значение представление это может получить, конечно, только через наблюдение, вытекающее из тех духовных прозрений, которые могут быть добыты благодаря вступлению на путь познания, описанный в конце этой книги. Здесь надлежало лишь показать, что обыкновенное наблюдение, правильно ориентированное мышлением, уже ведет к этому представлению. Подобное наблюдение даст, конечно, сначала лишь очертание представления. И оно не сможет вполне сберечь представление от возражений неточного, правильно не руководимого мышлением, наблюдения. Но, с другой стороны, верно, что тот, кто приобретает такое представление путем простого разумного наблюдения, тот подготовляет себя к сверхчувственному наблюдению. Он как бы вырабатывает нечто, что необходимо иметь прежде этого сверхчувственного наблюдения, как необходимо иметь глаза прежде чувственного наблюдения. Тот, кто возражает, что, образуя подобное представление, можно внушить самому себе это сверхчувственное наблюдение, то он только доказывает, что не в состоянии свободным мышлением подойти к действительности и что как раз благодаря этому он сам внушает себе свои возражения.

18