В середине между телом и духом живет душа. Впечатления, которые приходят к ней через тело, преходящи. Они остаются лишь до тех пор, пока тело открывает свои органы предметам внешнего мира. Мой глаз ощущает цвет розы лишь до тех пор, пока роза находится перед ним и пока сам он открыт. Необходимо присутствие предмета во внешнем мире так же, как и существование телесного органа, для того, чтобы могло возникнуть впечатление, ощущение или восприятие. — Но то, что я познал в духе, как истину о розе, то не исчезает вместе с настоящим. И в своей истине это совершенно не зависит от меня. Это было бы истиной, если бы даже мне никогда не приходилось видеть розы. То, что я познаю духом, коренится в том элементе душевной жизни, посредством которого душа связана с мировым содержанием, открывающимся в ней независимо от ее преходящих телесных основ. Суть не в том, будет ли открывающееся само во всем непреходящим, а в том, происходит ли это откровение для души так, что при этом играет роль не ее преходящая телесная основа, но то, что в ней независимо от этого преходящего. Непреходящее (Das Dauernde) в душе предстает наблюдению именно в тот момент, когда замечаешь, что имеются переживания, не ограниченные ее преходящим. Суть точно также не в том, осознаются ли эти переживания сперва через преходящие отправления телесной организации, но в том, что они содержат нечто, что, хотя и живет в душе, но в своей истинности не зависит от преходящего процесса восприятия. — Между настоящим временем и вечностью (Dauer) стоит душа, держа середину между телом и духом. Но она является также посредником между настоящим временем и вечностью (Dauer). Она сохраняет настоящее для воспоминания. Этим она вырывает настоящее у преходящего и подымает его в вечность своего духовного. Она также запечатлевает вечное во временно-преходящем, когда она в своей жизни не отдается одним только мимолетным возбуждениям, но из самой себя определяет вещи, внедряет свое существо в действия, совершаемые ею. При помощи воспоминания душа сохраняет вчерашний день; своими действиями она подготовляет себе завтрашний день.

1

Моя душа должна была бы постоянно снова воспринимать красный цвет розы, чтобы иметь его в сознании, если бы она не могла удержать его через воспоминание. То, что остается во внешнем впечатлении, что может быть удержано душой, то может независимо от внешнего впечатления снова стать представлением. Благодаря этому дару душа так претворяет внешний мир в свой собственный внутренний, что может потом посредством памяти удержать его — для воспоминания — и затем далее продолжать свою собственную жизнь с ним, независимо от приобретенных впечатлений. Таким образом душевная жизнь становится длительным следствием (dauernden Wirkung) преходящих впечатлений внешнего мира.

2

Но и действие получает длительность, раз оно запечатлелось во внешнем мире. Если я отрезаю ветку дерева, то благодаря моей душе произошло нечто, совершенно изменившее течение событий во внешнем мире. С этой ветвью на дереве произошло бы нечто совсем иное, если бы я не вмешался своим действием. Я вызвал к жизни ряд следствий, которых не было бы без меня. То, что я сделал сегодня, остается на завтра. Оно получает длительность благодаря поступку, подобно тому, как мои впечатления от вчерашнего дня получили длительность для моей души благодаря памяти.

3

В обыкновенном сознании для этой возникающей благодаря поступку длительности (Dauernwerden) не составляют себе представления такого же рода, как для «памяти», т.е. для возникающей длительности какого-либо переживания, появляющегося на основе восприятия. Но не связывается ли через свой поступок «Я» человека подобным же образом с происшедшей в мире переменой, как и с воспоминанием, возникающим из впечатления? «Я» судит о новых впечатлениях различно, смотря по тому, имеет ли оно или нет то или иное воспоминание. Но как «Я», оно вступило также и в иную связь с миром, смотря по тому, совершило оно или нет тот или иной поступок. Произвел ли я каким-нибудь поступком впечатление на другого человека или нет — от этого зависит, существует ли нечто в отношении мира к моему «Я» или нет. Я в своем отношении к миру уже иной после того, как я произвел на свое окружающее известное впечатление. Если то, что подразумевается здесь, не замечается в той же мере, как изменение «Я» через приобретение воспоминания, то это происходит исключительно оттого, что воспоминание тотчас же при своем образовании соединяется с душевной жизнью, которую человек постоянно и раньше ощущал как свою собственную; внешнее же действие поступка протекает отдельно от этой душевной жизни в последствиях, представляющих собою нечто иное, нежели то, что сохраняется от него в воспоминании. Несмотря на это, следовало бы признать, что после совершенного поступка в мире существует нечто, характер чему напечатлевает «Я». Если действительно продумать то, что здесь подлежит рассмотрению, то придешь к вопросу: не могло ли бы быть так, что последствия совершенного поступка, сущность которых напечатлело им «Я», получают тенденцию вновь подступить к «Я», как и сохранившееся в памяти впечатление опять оживает, если к тому представляется внешний повод? Сохраненное в памяти ждет такого повода. Не могло ли бы и это, сохранившееся с характером «Я» во внешнем мире, точно так же ждать, чтобы подобным же образом подступить извне к человеческой душе, как при данном поводе воспоминание подступает к ней изнутри? Здесь это поставлено лишь как вопрос, потому что, конечно, могло бы быть и так, что никогда не явилось бы повода к тому, чтобы последствия поступка, носящие характер «Я», настигли бы человеческую душу. Но что они, как таковые, существуют и что они своим существованием определяют отношение мира к «Я», это встает тотчас же, как возможное представление, если мысленно проследить то, что здесь изложено. В последующих рассмотрениях будет исследовано — существует ли нечто в человеческой жизни, что, исходя из этого «возможного» представления, указывает на действительность.

4