Критики этой книги, уже сразу после её выхода, говорили, что она даёт картину не «мировоззрения» Гёте, а только его «видения природы». Я не считаю, что это суждение вынесено с правомерной точки зрения, хотя, при внешнем рассмотрении, в книге речь идёт почти исключительно об идеях Гёте относительно природы. Мне кажется, что в ходе своего изложения я показал, что эти идеи о природе основываются на совершенно определённом видении проявлений мира. И полагаю, что я уже в этом тексте показал, что принятие точки зрения на природу, которую имел Гёте, может привести к определённому видению психологических, исторических и прочих явлений. Гётевское природо-воззрение, относящееся к одной определённой области природы, является именно мировоззрением, а не просто видением природы, которое может быть и у персоны, чьи мысли для прочих областей картины мира не имеют никакого значения. С другой стороны, я думаю, что в этой книге я и не должен был представлять ничего, кроме того, что можно сказать непосредственно о той области, которую Гёте из всего объёма своего видения мира разработал сам. Показать картину мира, которую раскрывают стихи Гёте, его идеи по истории искусства и пр. было бы, разумеется, возможно и несомненно в высшей степени интересно. Но тот, кто принимает во внимание позицию предлагаемого текста, такую картину миру в нём искать и не будет. Он признáет, что я ставил себе задачу обрисовать ту часть гётевской картины мира, для которой имеются указания в его собственных работах, где одно без пробелов вытекает из другого. Я также указал в различных местах, где находятся пункты, на которых Гёте застрял в этой, поступенчатой разработке своей картины мира, удавшейся ему для определённых областей природы. Взгляды Гёте на мир и на жизнь раскрываются в широчайшем охвате. То, что эти взгляды выходят, именно, из его мировоззрения, для областей, выходящих за пределы области природных явлений, проявлено иначе, нежели в последней. Для прочих областей видно то, что должна была открыть миру душа Гёте; для области его идей о природе нам предстаёт то, как шаг за шагом, до определённой границы, обретается мировоззрение его духом [умом]. Как раз, благодаря тому, что отображение гётевской работы мысли не идёт дальше описания того, что, в качестве законченного фрагмента мировоззрения, образовалось в нём самом, открывается видение особого оттенка того, что раскрывается в его наследии вообще. Поэтому я хотел показать не всю картину мира Гёте, а только ту её часть, которая выступает в форме, выражающей его мировоззрение, в нём самом. Взгляды, пусть даже значительной личности, ещё не являются частями замкнутой в себе и скомпонованной самой этой личностью структуры мировоззрения. Но идеи Гёте о природе являются, как раз, таким замкнутым в себе фрагментом мировоззрения. И они, как элементы, освещающие природные явления, представляют собой не просто взгляды на природу, а являются частью мировоззрения.

1

Обвинения, касательно этой книги, в том, что мои взгляды со времени её выхода изменились, меня не удивляет, поскольку мне не неизвестны предпосылки таких суждений. В предисловии к первому тому «Загадки философии» и в статье для журнала «Das Reich» («Духовная наука как антропософия и современная теория познания») я уже высказывался об этих поисках противоречий в моих текстах. Такие поиски характерны только для таких критиков, которые совершенно не осознают, как должно проявляться, в данном случае, моё мировоззрение, когда оно сталкивается с различными областями жизни. Я не хочу здесь ещё раз обсуждать эту тему в общем, но сделаю короткие замечания относительно неё в связи с этой книгой. В антропософски ориентированной духовной науке, которую я уже 16 лет представляю в моих текстах, я вижу тот вид познания доступного людям духовного содержания мира, к которому должен при    йти тот, кто, в соответствии со своими особенностями, оживил в своей душе гётевские идеи относительно природы, и, исходя из них устремляется к опыту познания духовной области мира. Я считаю, что предпосылкой для этой духовной науки является гётевское естествознание. Я считаю так не потому, что представляемая мною духовная наука не противоречит такому естествознанию. Поскольку я знаю, что если между различными суждениями лишь отсутствует логическое противоречие, то это о многом не говорит. В действительности они могут быть совершенно несовместимы. Я склонен видеть, что действительно пережитые гётевские идеи относительно природы с необходимостью должны вести к представляемым мною антропософским познаниям, когда переживания в области природы приводят к переживаниям в духовной области. О том, какого рода эти переживания, сказано в моих работах о духовной науке. По этой причине всё существенное из содержания книги, которую я в первый раз издал в 1897 году в качестве описания моего видения гётевского мировоззрения, можно снова обнаружить здесь, после выхода моих духовно-научных текстов. Все, представленные там мысли, остались неизменными и сегодня. Лишь некоторых места претерпели незначительные изменения, касающиеся, однако, не строя мыслей, а только стилистики. А то, что спустя 20 лет, здесь или там в книге хочется изложить что-то немного иначе, в конце концов, можно понять. Кроме некоторых дополнений, содержание книги в новом издании осталось без изменений. Я думаю, что тот, кто ищет естественно-научное основание для духовной науки, может найти его с помощью мировоззрения Гёте. Поэтому мне кажется, что эта работа о мировоззрении Гёте может иметь значение и для того, кто хочет заниматься антропософски ориентированной духовной наукой. Но эта книга написана так, что гётевское мировоззрение рассматривается само по себе, безотносительно духовной науки (кое-что из того, что можно сказать о Гёте, с особой духовно-научной точки зрения, можно найти в моей работе «Фауст Гёте и сказка о зелёной змее»).

2