Видите ли, развитие науки выявляет иногда нечто замечательное. В Хейльбронне сегодня стоит памят­ник, который хотя и производит довольно неприятное впечатление как произведение искусства, но, тем не ме­нее, он стоит именно там; это скульптурное изображе­ние Юлиуса Роберта Майера. Если вы сегодня в науке сталкиваетесь с именем Юлиуса Роберта Майера, то вы понимаете, что его исследования природы теплового воздействия, проведенные в сороковые годы прошло­го (XIX) столетия, были делом рук гения-новатора. Юлиус Роберт Майер родился в Хейльбронне, был в Хейльбронне врачом, практиковал в Хейльбронне, хо­тя и не пользовался там особым почтением. Несмотря на то что сегодня о нем всюду пишут, как о гениальном первооткрывателе в науке, как о гениальном новаторе в физике, с ним произошел казус: он провалил экзаме­ны на врача, которые сдавал в Тюбингене. Вообще, об­ратите внимание на замечательное явление: многие из тех, кто впоследствии становятся гениями, провалива­ются на экзаменах. Так случилось и с Юлием Робертом Майером. С грехом пополам он предпринял вторую по­пытку и стал врачом. Но в течение его жизни никто не относился к нему с уважением. Даже напротив; он был настолько воодушевлен своим открытием, что повсюду говорил про него. И вот о нем самом заговорили так: он бредит, у него идеи скачут;  наконец его посадили в сумасшедший дом. Итак, современники заперли его тогда в сумасшедшем доме, но впоследствии мир при­знал в нем великого гения, и в его родном городе ему поставили памятник.

38

Так вот этот Юлиус Роберт Майер был тем самым, кто на основе своих размышлений и исследований вы­двинул такую идею: почему происходит так, что Солн­це, отдавая нам так много тепла, само не остывает? Оно не становится холодным, каким оно должно было бы стать, постоянно отдавая тепло, так рассуждал Юлиус Роберт Майер. Поэтому, считал он, в Солнце постоян­но должны влетать кометы, очень много комет должно прилетать из мирового пространства. Это весьма тонко распыленные тела, но они туда влетают. И это правда, они влетают туда! Ведь Солнце выглядит совсем иначе, нежели представляют сегодня физики. Если бы вы под­нялись туда, вы были бы очень удивлены; вы не обна­ружили бы там огненного газа, вы обнаружили бы, что любая земная материя тотчас же исчезает, лишь только оказывается всосанной туда. Солнце представляет со­бой всасывающее пространство. Но то, что существует там как всасывающий шар, не является наполненым газовым шаром, это подобно искрящемуся пузырьку в мировом пространстве, внутри которого нет всего того, что там ищут. И он постоянно всасывает эти массы ко­мет, эти тончайшие эфирные образования в космосе; они почти духовны, их засасывает Солнце, оно питает­ся этими эфирными массами, этими массами комет. И до сих пор мы видим на Солнце то, что Падало на него. Мы должны были уделить этому внимание, господа, по­скольку это очень важно.

39

Видите ли, приходя к тому, что Земля является тетраэдром — тот, кому когда-нибудь проходилось изу­чать эти тела^*, изучать, сколько углов и вершин они имеют, тот знает, что надо хоть немного знать геометрию, что­бы понять такие тела и уметь их представить, — итак, приходя к тому, что Земля является тетраэдром, видят, что сделать такое тело не так уж просто. Мальчишки делают это весьма охотно; тетраэдр, октаэдр, икоса­эдр, гексаэдр и додекаэдр — эти пять правильных многогранников мальчишки составляют из отдельных поверхностей и склеивают их. При этом необходимо применять геометрию. Точно так же и Земля была образована из Вселенной на основе геометрических по­знаний; правильно считать ее созданной со знанием де­ла, хотя и не на основе чисел! Отсюда следует то, что в основе мира заложена геометрия, что все действует на основе геометрии. И это правильно. С помощью истин­ной науки можно — как я это всегда говорю — прийти к тому, что мысли распространяются по всему миру, мысли действуют повсюду, и люди, собственно, только тогда не могут обнаружить этих мыслей, когда у них са­мих никаких мыслей нет!

^* Правильные многогранники — примеч. перев.

40

Не правда ли, ведь это весьма похвально — быть свободомыслящим человеком, но в появившемся в XIX столетии выражении «свободный дух» было нечто фаль­шивое. Свободомыслие — это хорошо, но выражением «свободный дух» многие злоупотребляли вследствие своего тщеславия. И наиболее духовно свободными считали тех, у кого было меньше всего мыслей, кото­рые только повторяли, что было сказано другими. Был даже один англичанин, которому принадлежит одно милое выражение; он сказал: свобода духа состоит не в том, что у людей есть дух, а в том, что они свободны от духа. Это английское изречение впоследствии неодно­кратно цитировали другие: что такое свободный дух? Свободный дух — это тот, кто свободен от духа! Да, в науке следовало бы стремиться к тому, чтобы не разви­вать такого рода свободную духовность, потому что иначе ничего не возникнет. Долго пришлось бы уста­навливать, что за форму имеет Земля, что она является не круглой, не вполне круглой, как кочан капусты, что она имеет кое-что от тетраэдра!

41

Знание о Земле и знание о человеке связаны. Че­ловек своей собственной формой повторяет строение Вселенной. Голова человека является отображением Вселенной. Поэтому голова в своей верхней части имеет сферическую форму в соответствии со сферической формой Вселенной. Но в нижней части, где приставле­на челюсть, есть достойные внимания образования; они берут свое начало от треугольной Земли. Тут всю­ду вы найдете треугольники; они поднимаются снизу, от треугольной Земли. Люди являются отображением шарообразной Вселенной. Поэтому они имеют более или менее округлую голову вверху, а тут внизу распро­страняются силы самой Земли. Вы только ищите: и у людей, и у животных вы будете находить треугольное строение, как в строении челюсти; оно происходит от Земли, оно действует от Земли по направлению вверх и напечатлевает человеку треугольники, тогда как весь остальной мир действует по направлению сверху вниз и образует круглые формы. Это очень интересно.

42

Вот то, что можно узнать, понимая истинную нау­ку. Если же человек свободен от духа, то он городит всякий вздор. И в наше время городят всякий вздор; это не позволяет установить, как обстоит дело в дей­ствительности.
Давайте, господа, поговорим об этом дальше в ближайшую субботу.

43